Пятый легион Жаворонка

 – По-моему, Марциал метко сказал:

«Был костоправом Диавл, а нынче могильщиком стал он:

Начал за теми ходить, сам он кого уходил».[2 - Список переводчиков приведен в конце текста.]

Лекарь не обиделся.

– О, госпожа, я пользовал Цезаря Веспасиана…

– И он умер здоровым, – перебила Виния. – А цезаря Тита тоже ты лечил?

– К Цезарю Титу меня не допустили, – ответил лекарь, переглянувшись с Корнелием Фуском: о смерти Тита ходили странные слухи. – Соблаговоли, госпожа, дать мне руку. Биение пульса может многое сказать опытному целителю.

Виния, смирившись, подала руку.

– Что ж, оракул, каков приговор?

Целитель прикоснулся смуглыми пальцами к ее запястью. Слушал долго, сосредоточенно. Фуск напряженно ждал слов лекаря. Наконец, Зенобий выпустил руку Винии.

– Пока это только простуда.

– Но если не принять мер, обернется тяжкой болезнью, – подхватила Виния.

Лекарь улыбнулся в бороду.

– Как ты мудра, госпожа. Изволь принять это… и вот это…

Он тщательно отмерил порошки.

– Нет, нет. Запивать не вином, только водой.

Виния послушно проглотила лекарство и вопросительно посмотрела на лекаря.

– Я оставлю порцию на вечер, – заявил бородатый целитель. – Утром зайду тебя проведать.

– Утром скачки! – вскипела Виния.

Целитель рассмеялся.

– Твой дух, госпожа, одолеет любую немощь. Я зайду днем.

– Ты и впрямь хороший лекарь, – рассмеялась уже и Виния.

– Я твой должник, – обратился префект Фуск к Зенобию тоном, сулившим щедрую награду.

Довольный целитель ушел.

– Хорошо, Марк, что ты здесь, – медленно проговорил Фуск, взглядом прося Винию пригласить центуриона.

– Будь моим гостем, – радушно улыбнулась Виния, с любопытством оглядев преторианца, на которого до той поры не обращала внимания. «Типичный римлянин – сухощавый, темноволосый, кареглазый. В каждой черточке лица – решимость пополам с упрямством».

Центурион заметно смутился, не зная, как ответить на неожиданное приглашение. Решив принять, как приказ, коротко кивнул.

– Гермес! – крикнула Виния в глубину коридора. – Позови Панторпу.

Спустя несколько мгновений в атрии появилась девушка лет шестнадцати в простой черной тунике, с широким серебряным браслетом на левом запястье, рослая и, судя по виду, очень решительная. Черные, широко поставленные глаза взирали на мир с нескрываемым любопытством.