Черный крест на белой стене

Ему необходима свобода передвижения, а солдата всегда могут назначить в караул, отрядить на кухню или не отпустить в увольнение. Нет, – уверенно повторил он – Кондырин не резидент. Давайте вернемся к Богуславскому.

***

– Что они от тебя хотели? – спросила Анна, толкая коляску к центральному входу лазарета.

Пётр, немного помолчав, произнёс: – Ты знаешь, я сам, честно говоря, не особенно понял.

– Не лукавь – строго сказала Анна, закатывая его в палату, – если не можешь или не хочешь говорить, лучше промолчи.

Анна знала, что видит его в последний раз. Сейчас она выйдет, пройдёт по Посполитакинской и на Екатерининской, сев на трамвай, доедет до вокзала. Через полчаса войдёт в кладбищенские ворота, присядет у знакомой могилки и вернётся в свой мир, где всё знакомо и привычно.

– Вот и всё, милый, я тебя спасла. Больше мы не увидимся. Теперь ты будешь жить долго и счастливо. После такого ранения ты получишь белый билет, «Георгия», которым вы фронтовики по праву гордитесь, и уедешь в Бразилию, где много диких обезьян.

Сделав инъекцию, она принесла ему ужин. Когда Пётр поел, Анна крепко поцеловала его в губы и дрогнувшим голосом сказала, – отдыхай родной, завтра я приду к завтраку.

Резко повернувшись, девушка направилась к двери, как вдруг он произнёс, – Анна подожди…,

– Не останавливайся, дура! – противно взвизгнул в голове голос, но Анна, не слушая его, обернулась, успев вытереть глаза.

– Это были офицеры жандармского управления! Они попросили меня помочь найти германского шпиона.

Анна растерянно опустилась на койку: – Господи, Петя! Ты же только оправился после операции. Какой из тебя – она чуть не брякнула Штирлиц, но вовремя осеклась, – разведчик!

– Не думай о секундах свысока! – издевательски пропел голос и замолчал.

– Я офицер, – он пожал плечами: – Мне надлежит быть там, где этого требуют интересы Отчизны.

Анна поразилась тому, как это было сказано. Похожие слова она неоднократно слышала по телевизору. Их произносили напыщенно, имитируя на сцене строевую выправку и изображая из себя людей, готовых по первому зову ринуться в бой.