На рокадном направлении

Все дела оперучётов и материалы по нераскрытым мне на стол – и по рабочим местам.

***

Оставшись один, Лавр взяв остро заточенный карандаш, начал проверять оперативные материалы, делая аккуратные пометки. В дверь негромко постучали, и на пороге появился дежурный:

– Товарищ капитан, из краевых кадров звонили, просили после обеда зайти к начальнику.

От этих слов почему-то неприятно заныло под ложечкой.

– Хорошо, если просили, значит, зайдём, – кивнул Ермаков, не отрывая глаз от листа, исписанного мелким бисерным подчерком.

Когда дверь закрылась, он раздражённо нажал на карандаш, чуть сильнее, чем следовало, и грифель с тихим хрустом обломился. Рабочий настрой улетучился, и Лавр некоторое время сидел неподвижно, глядя на плакат, с которого на него пристально смотрел Дзержинский, призывая к зоркости и бдительности. Бесцельно побродив по кабинету, Лавр сняв телефонную трубку, набрал домашний номер. Людмила ответила сразу, как будто сидела около аппарата.

– Подарок купила? – без предисловий спросил он.

– Да! – радостно ответила жена. – Взяла чудесную конфетницу!

– И опять антикварную? – усмехнулся Лавр.

– Нет, нашу, дулёвскую

, очень красивую! Тебе понравится.

– Главное, чтобы юбиляру понравилась. Будет Сидорович кушать конфеты из красивой вазы.

– Будет! От Витюшки письмо пришло, – весело продолжала она, – обещал на Новый год приехать!

– Это здорово! – Ермаков повеселел. Их сын был начальником милиции в небольшом приволжском городке.

– Что пишет? Как у него с раскрываемостью?

Голос Людмилы посуровел:

– Лавр, я получила письмо от сына, а не справку о проделанной работе, – и чуть смягчила голос: – По службе у него всё в порядке. Витюша сказал, что приедет с женой и Катенькой. Будешь с внучкой тетешкаться. Все! Я тебя целую и жду! Какую рубашку тебе погладить?

– В мелкую клеточку, – и, вздохнув, добавил: – Которую мы с тобой в Москве брали.

Положив трубку, Лавр задумчиво закурил и взглянул на часы:

– Минут через двадцать можно выходить. Он налил себе кружку крепкого чая и, чуть подумав, плеснул немного коньяка.

На улице было прохладно, но Ермаков не стал брать дежурную машину. Он не торопясь направился в сторону центра, разглядывая прохожих. После утреннего дождя воздух был свежий, пропитанный осенними ароматами. Дышалось легко, и Лавр расстегнул верхнюю пуговицу.