На рокадном направлении

Консультирует молодёжь, читает лекции на сержантских курсах. За неделю мы видимся не менее двух раз. Лучше расскажи, почему ты не в Женеве?

Викентий, улыбнувшись, взглянул на жену:

– У меня уже были куплены билеты, но на вокзале на свою беду я абсолютно случайно встретил Наташу, которая любезно согласилась охранять мой багаж, пока я бегал за кипятком. Мы проговорили всю ночь, а утром ваш покорный слуга уже ехал во Владикавказ. У Наташи здесь жили родители. По приезде мы обвенчались и вот живём…

– Как в доброй сказке, – улыбнулась Людмила.

За окном уже совсем стемнело, но они, не ощущая времени, продолжали сидеть, перейдя на чай.

Наталья, взглянув на гостью, у которой слипались глаза, сказала:

– Людочка, идемте, я провожу вас в спальню. Поверьте, они будут сидеть до утра.

Когда они остались вдвоем, Викентий, поплотнее прикрыв дверь, спросил:

– Скажи, Лавр, как вы пережили чистку?

Ермаков немного помолчал:

– С трудом. Ценой очень больших и бессмысленных потерь… Начальнику Армавирского НКВД десять лет дали, у него ещё фамилия двойная Лебедев-Никанорченко.

расстреляли. Причём обвинения надуманные, в прямом смысле из воздуха взяты! Кроме смеха, ничего не вызывают! Один немецкий шпион, другой – польский, только вот, – он тяжело вздохнул, – всё стенкой закончилось. Меня тоже тягали, полтора месяца продержали, но, как видишь, господь уберег.

– Били? – понизив голос, спросил Викентий.

Покачав головой, Лавр грустно усмехнулся:

– Следователь когда-то у меня в районном розыске начинал. Он и подкармливал, и от Людмилы записки носил. Рисковал мужик, конечно, но в итоге всё хорошо закончилось. Ты только представь! За один день, кажется 20 ноября, «тройка» УНКВД рассмотрела 1252 дела!

Я даже представить не могу, да и, честно сказать, боюсь думать, сколько безвинных репрессировано.

Лавр закурил и неожиданно сменил тему:

– Если бы ты уехал в Женеву, то мог бы встретить Хельгу, – и, глубоко затянувшись, неожиданно, без перехода, произнёс, глядя куда-то вдаль: – Знаешь, я нашёл убийцу Журавля

.

Викентий вздрогнул и судорожно схватил его за руку, ожидая продолжения.

– Я убил его, – отрывисто произнёс Лавр и, закурив новую папиросу, рассказал историю двадцатилетней давности. – Понимаешь, можно было ранить и взять живым, но я застрелил его.

– Ты всё правильно сделал, – уверенно сказал Викентий.