Мировая революция. Воспоминания

наша бригада объявила Чехословацкое государство; Национальный совет был объявлен временным правительством, а я диктатором. На киевском съезде (12 мая 1917 г.) было, наконец, создано Отделение Чехословацкого национального совета в России.

Создавшийся таким образом Национальный совет был признан отдельными колониями и их избранными представителями. В Швейцарии, Голландии и Англии это само собой подразумевалось; в Париже была небольшая оппозиция, поддерживаемая тщеславием некоторых лиц, раздававших за кружкой пива высокие должности в будущей русской сатрапии.

Но эти люди оказались в значительном меньшинстве и скоро начали предлагать мне свои услуги, а один-два даже деньги на революцию (эти господа дальше предложений не пошли).

В Америке у меня было с давних пор много знакомых; признание Парижского национального совета произошло там сразу и решительно; 15 сентября признал его Сокол, а 14 декабря Чехословацкий Национальный союз. И из Южной Африки, из Кимберлея прислали нам свое признание (28 февраля 1917 г.

).

Я уже указывал, что мне, к сожалению, приходилось все заграничное движение и пропаганду начинать прямо с азбуки, так как связи с политическим миром за границей не было; с другой стороны, в этом было и свое преимущество, ибо с самого начала работа могла вестись систематически и продуманно. Так как война затянулась, наша пропаганда пользовалась успехом. Естественно, что каждый из нас завязал сношения со своими знакомыми и друзьями. У Штефаника уже был значительный круг политических и влиятельных людей; д-р Бенеш и д-р Сихрава, позднее Осуский создали свои круги.

У меня были знакомые во всех союзнических государствах еще до войны, и ими я постоянно пополнял свой круг.

Наша пропаганда была демократическая; мы старались привлечь не только политиков и официальных лиц, но прежде всего и главным образом печать, а при ее помощи и широкие слои. Это принесло нам пользу в демократических государствах, во Франции, Англии, Италии и Америке, где парламент и общественное мнение имели гораздо большее значение, чем в Австрии, Германии и России.

Но после революции мы и в России действовали таким же способом.

Конечно, я всюду старался как можно скорее завязать сношения с правительствами, в особенности с министерствами иностранных дел; кроме того, было важно завязать всюду сношения с союзническими посланниками. Но и в этом отношении был определенный выбор и планомерность. Я уже сказал, что в 1915 г.