Мировая революция. Воспоминания

Мировая революция. Воспоминания

Томаш Гарриг Масарик

Люди. Судьбы. Эпохи

Томаша Масарика в Чехии называют не иначе как «батюшка». Первый президент Чехословацкой Республики, единогласно избранный в 1918 году после окончания Первой мировой войны и распада Австро-Венгрии, был политиком, который словно обогнал свою эпоху. Он правил страной 17 лет, руководствуясь принципами гуманизма и демократии. Воспоминания Масарика, посвященные периоду 1914-1918 годов, отражают его активную деятельность по признанию страны независимой.

Впервые на русском языке книга была опубликована в 1927 году в Праге. Перевод выполнен Надеждой Мельниковой, известным русским историком, славистом, которая была замужем за секретарем Масарика, чешским дипломатом Ярославом Папоушеком.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Томаш Гарриг Масарик

Мировая революция. Воспоминания

© Издательство «Директмедиа Паблишинг», оформление, 2021

Масарик Томаш Гарриг (1850–1937)

Предисловие

Здесь я даю сведения о своей заграничной деятельности в течение мировой революции с 1914 по 1918 год.

Буду говорить лишь об основном. В то время было столько работы, что я не мог писать подробного дневника: я делал лишь краткие заметки, в большинстве случаев занося лишь пароли и имена. Делалось это также из опасения, что записи могут попасть во враждебные руки. Я должен был быть всегда готов к тому, что мои записки пропадут (была сделана попытка их выкрасть), и потому я не имел права компрометировать лиц, с которыми встречался.

По этой причине теперь даже мне самому мои личные записи не всегда ясны, многие детали должны были выпасть. Мои записи в России, а также и документы, несмотря на то, что были спрятаны, были потом разысканы и забраны властями (?).

Я не излагаю также содержания своих многочисленных разговоров с государственными деятелями, политиками, журналистами, историками, чиновниками и т. д.; в противном случае я должен был бы приводить не только то, что слышал, но и то, что я выводил из разговоров, что принимал и что отвергал; было бы также необходимо характеризовать личности, а также часто обращать внимание на условия, в которых все это говорилось – книга от всего этого чрезвычайно бы разрослась.

О некоторых вещах вообще не буду говорить так же, как не буду упоминать о всех лицах, с которыми я встречался и работал: во-первых, их было слишком много, а во-вторых, я не знаю, хотят ли некоторые, чтобы о них упоминали.