Самозванец (сборник)

Только сегодня днем договор доставлен курьером в Вену; в самом непродолжительном времени он будет ратифицирован.

Это сообщение вызвало страшное волнение среди дипломатов. Они так беспокойно заерзали на своих креслах, что Лахнер неоднократно опасался – вот-вот кто-нибудь из дипломатов заденет его носком башмака.

– Маска, ты служишь в канцелярии князя Кауница? – спросил Бретейль.

Человек в маске молчал.

– Не задавайте лишних вопросов, – сказал барон Ридезель, постоянный прусский посол в Вене, – маска не может выдать свое инкогнито.

Да это прежде всего было бы невыгодно для нас: мы бы лишились надежного и постоянного источника важнейших сведений.

По знаку графа Герца человек в маске удалился.

– Итак, господа, – с сердцем сказал де Бретейль, – Франция готова активно помогать Пруссии в борьбе с незаконным расширением австрийского влияния.

Дипломаты перешли к обсуждению тех шагов, которые надлежит немедленно сделать. Прусский министр-резидент, граф Герц, заявил, что не будет иметь возможности присутствовать на следующем заседании, так как ему придется немедленно выехать в Баварию, чтобы удержать курфюрста от опасного шага.

После этого дипломаты распрощались и вышли из зала.

Лахнер уже раздумывал, не лучше ли ему будет сейчас же удрать тем же путем, которым он пришел, как в зал вбежали несколько слуг и принялись тушить свечи.

– Эй ты, старый лентяй, – крикнул камердинер, – потрудись снять сукно со стола и хорошенько вычистить его!

Лахнер вздрогнул и ухватился за саблю: если сукно снимут, то он будет сейчас же замечен.

Он приготовился к отчаянной борьбе за жизнь.

– Не ночью же мне чистить, – послышался ворчливый ответ старого лакея.

– Не ночью, так завтра утром, лентяй. Да осмотри, заперты ли двери.

Свечи гасли одна за другой. Вскоре в зале воцарилась полная тьма и тишина – Лахнер остался один.

«Однако, – подумал он, вытягиваясь во всю длину под столом, – я так-таки и не знаю, что случилось с Плацлем, хотя, с другой стороны, можно предположить, что его участь оказалась не из сладких, если только его уличили в шпионстве.

Как бы и мне не изведать на своей шкуре той судьбы, которая постигла его. Надо как можно осторожнее выбраться отсюда и поспешить раскрыть этот заговор кому следует, ведь от этого зависит судьба отечества. Но если я желаю оказать родине ценную услугу и спасти свою шкуру, то прежде всего не должен торопиться и должен соблюдать величайшую осторожность».

Еще добрый час гренадер пролежал в своем тайнике.