Геннадий Селезнёв: о нем и о его времени

Конечно, ему хотелось переехать к маме в Ленинград, но он не был капризным избалованным ребенком и умел ждать.

В деревне тихо. Трава с утра покрыта росой. Сентябрь. Сияет фиолетовым и ярко-розовым луговая герань. Ходят гуси, индюки, индюшки. Шмели летают, как вертолеты, над зеленой росистой травой и добывают себе мед из диких северных цветов. Гена идет в школу. Это теперь его, Гены, родная деревня, хотя по рождению он горожанин.

После школы мальчики договариваются играть в казаки-разбойники.

– Здрасте, только тебя нам тут и не хватало.

Но ничего не поделаешь, надо брать эту малолетнюю Зою Ивановну в компанию воинственных казаков, иначе заревет, и Гене – кому же еще, другие не справятся! – придется ее успокаивать.

Зато ближе к вечеру, когда все школьники уже выучат уроки и соберется больше народу, начинает командовать Зоя:

– Ручейки! Ручейки!

Мальчикам неудобно играть в степенную девчачью игру, становиться в пары, припевать какие-то куплеты, пролезать под сцепленными руками, но надо иногда и девчонкам подчиниться.

А девочкам после войны, когда стало известно из радиопередач о подвигах летчиц и девушек-санинструкторов на фронте, партизанок Зои Космодемьянской и Лизы Чайкиной, не хотелось отставать от мальчишек и только в куклы играть.

– Особенно летом у нас было очень интересно. Главной игрой была картошка с мячиком. Такая вот ямка, и кто-то там сидит, а все по кругу стоят и в него волейболом (волейбольным мячом. – Т. К.) кидают. Попадешь – сам туда садишься. Как картошка растет в ямке, так и ты сидишь там на корточках. Бац по ноге – ну, конечно, не сильно били – и вылезаешь из ямки, в круг становишься… Если никто не попадает, так и сидишь.

Но настал момент, когда у мальчиков появилась настоящая любовь и особая забота! И в данную закрытую сферу их жизни девчонки допущены так и не были.

Этой любовью стали кони.

В деревне Чудской Бор находилось отделение совхоза – то есть «советского хозяйства», в отличие от колхоза – «коллективного хозяйства».