Книга поколений. Нижегородским троцкистам посвящается

Еще в августе заместителем Ежова и начальником ГУБГ был назначен Лаврентий Павлович Берия, а после отставки Ежова 24 ноября 1938 года Берия занял его пост. Ежов был освобожден от должности наркома НКВД, но пока сохранял за собой посты секретаря ЦК ВКП (б), наркома водного транспорта и председателя Комиссии партийного контроля (КПК).

9 апреля его сняли с должности наркома водного транспорта, а на следующий день он был арестован при личном участии Берии и Маленкова. Дело Ежова вел лично Берия при помощи своего верного соратника Богдана Кобулова.

Ежов обвинялся в том, что «подготовляя государственный переворот, готовил через своих единомышленников по заговору террористические кадры, предполагая пустить их в действие при первом удобном случае. Ежов и его сообщники Фриновский, Евдокимов и Дагин практически подготовили на 7 ноября 1938 года путч, который, по замыслу его вдохновителей, должен был выразиться в совершении террористических акций против руководителей партии и правительства во время демонстрации на Красной площади в Москве».

Было и еще одно обвинение – в мужеложстве, которое наказывалось по тогдашним законам. В своих гомосексуальных связях Ежов сознался, назвав среди своих любовников ряд театральных и партийных деятелей. Их фамилии известны, но здесь не приводятся из этических соображений, тем более что не известно, было ли признание добровольным или полученным под пытками. Все перечисленные им лица были расстреляны, кроме одного, отправленного в психушку.

На следствии Ежов отвергал все обвинения, но после применения методов физического воздействия написал признательные показания по всем пунктам. На заседании ВКВС СССР (Военной Коллегии Верховного Суда) Ежов отказался от своих признаний в шпионаже, терроризме и заговоре, но своей ошибкой признавал то, что мало чистил органы госбезопасности от врагов народа.

16 января 1940 года Берия внес Ежова в список по 1-й категории, то есть в расстрельный список. 3 февраля ВКВС СССР Ежов был приговорен к высшей мере наказания и в ближайшие дни был расстрелян вместе со своими бывшими соратниками. Приговор был приведен в исполнение в Сухановской особой тюрьме. Когда его вели на расстрел, по утверждению свидетеля Судоплатова, Ежов пел «Интернационал».