Быть добру. Перед рассветом

Осталась полбуханки хлеба, которую Сивоконенко с улыбкой протягивал маленькому Пете. Он пришёл за хлебом, пока его мать с совсем крохотным, полугодовалым братиком сидела в подвале дома. Подвал стал для них одновременно убежищем и ловушкой, поскольку он мог спасти от артиллерийских осколков, но стал бы могилой, кинь туда гранату украинский «защитник». А гранатами украинцы «проветривали» подвалы каждую ночь, когда выбирались из своих укрытий и шли грабить мирное население.

– Держи, беги домой, скоро ещё привезём, – сказал Сивоконенко мальчику.

Петя протянул руку за хлебом. Военный заметил, что мальчик что-то прижимает к себе второй рукой. Это была сильно потрёпанная пыльная мягкая игрушка. Когда-то её для Пети выиграл на аттракционе отец. Теперь это всё, что осталось от него… каратели расстреляли.

– Как твоего друга зовут? – спросил Сивоконенко. Мальчик посмотрел на доброе бородатое лицо военного и тихо ответил:

– Мишка. Это медведь.

Пошарив по карманам, Сивоконенко нашёл шоколадную конфету «Мишка косолапый».

– Держи. Всё будет хорошо, – потрепал по голове мальчонку военный.

– Спасибо, – тихо ответил Петя и, по-солдатски повернувшись через левое плечо, зашагал в сторону дома.

«Как мило, сепаратистский сучёнок и гоблин из ОРДЛО», – выругался украинский снайпер, который наблюдал драматичную картину в прицел американской винтовки.

Разглядывая в линзу Сивоконенко и удаляющегося мальчика, каратель никак не мог выбрать правильную мишень.

Чтобы определиться, он начал медленно вслух прокуренным хрипящим голосом повторять детскую считалку на украинском:

– Дiти, дiти, дiтвора, утiкайте iз двора, хто не заховався? – прозвучал выстрел, Петя упал замертво. – Хай кричить: Ура! – закончил со звериным оскалом на лице каратель и бросился бежать вниз.

Он знал, что сейчас по его направлению будет работать пулемёт с БТР. Так и случилось. Пулемёт плевал свинцом в разрушенные стены третьего этажа, где секунду назад сидел детоубийца.

Но его уже там не было. Согнувшись, он, довольный собой, удалялся от места своего «подвига».

Сивоконенко, без мысли о том, чтобы укрыться, подбежал к мальчику и упал на колени. На глаза навернулись слёзы. Петя лежал на спине, сжимая в руках Мишку и полбуханки хлеба. Из-под детской спины, пульсируя, вытекала брусничным морсом кровь.

Сивоконенко сжал кулаки и поднял глаза в небо, словно ища ответа. Но ответа не было.