Зелёные яблочки

И пошел дальше, не оглядываясь.

Cловно приговор вынес.

Даша смотрела на него и не могла понять: откуда он взял, сколько счастья на ее долю полагается? До сих пор жилось вполне счастливо. А уж теперь, когда у нее есть Егор!…

– Да что с него возьмешь, дурачок же, – беззаботно решила девушка и продолжила неблизкий путь.

К дому она подходила, когда солнце уже опускалось, последними скупыми лучами осеняя белую степь. Вечеряли молча. Отпрашиваться в деревню сегодня было напрасно. Мать молчала, и раздражать ее братья не решались.

– Дед, ты бы рассказал чего там прописано? – снова донимал его младший внук.

– Взял бы, да почитал, в школе, чай, грамоте учат, – отозвался дед.

– Рассказали бы, папаша, – попросила и Катерина. Дед, помолчав и прочитав еще несколько строк, откликнулся:

– Пишут вот: за границу хлебушка нашего стали закупать больше.

– К чему бы? – удивилась Катерина.

– К войне, не иначе, – тут же встряла бабка Авдотья.

– Анчибел тебя забери, Авдотья!!! – в сердцах воскликнул дед, – что ты все пророчишь? Давно войны ли не было? Землицы у них мало, вот и покупают наш хлебушек, – успокоил он внуков. – Еще вон про социалистов пишут. В нашем уезде арестовали несколько человек. Теперь судить будут. На каторгу сошлют, факт.

– Так им и надо, – тут же проговорила бабка, – не живется им спокойно, царь им мешает. Испокон веков с царем живем, как же без него родимого, – она осенила себя крестом.

Ни у кого не нашлось возражений на ее речь. И правда: пусть себе царь здравствует. Как без него жить? Дед в газете сплетни читал, будто бы царь делает все, как царица повелит, но лучше уж так. Деревня была далека от столичной политики, от дворцовых интриг. Для крестьян главное – хлебушек, а на черноземе он каждый год родится, посылал бы дождичек Господь.

Бабка Авдотья первая не выдержала: на покой пора! Нехотя расходились по своим постелям.

***

На посиделках сегодня было скучно. Манятка Козырева, деревенская певунья, выводила грустную песню:

Посажу я сирень, голубую да белую.

Буду ждать я тот день, только, что же я делаю?

Когда годы бегут, словно с горочки катятся

Как судьбу обмануть, за сирень, что ли спрятаться?

Поливаю сирень, голубую да белую.