Зелёные яблочки

– Лиза, это – Даша, Мишкина дочка, ты же ее помнишь? – ласково заговорил с ней Петр. С печи донесся довольный голос жены: да, да, Да-ша. И тут же худая рука задернула занавеску. Петр глянул на Дашу: – Ты уж, племянница, не обижайся.

Даша топталась на месте, не зная как себя вести.

– Дядь Петь, побегу я, а то мать заругает. Она взяла пустую миску и холстину, в которых принесла пирожки и, попрощавшись, направилась домой. Лизку Даша помнила бойкой бабой, та никогда не уступала своей, вечно недовольной, свекрови – бабке Авдотье.

Могла дать отпор даже строгой Катерине. На всех гулянках слышался ее звонкий голос: Лизка была редкая певунья. И вот такая веселая женщина в одночасье стала не похожей на саму себя. Стала заговариваться, не признавала даже собственных сыновей. В деревне сразу пустили сплетню-догадку, что это Агафья, жена мельника, своими наговорами свела с ума бабу. Поговаривали, что в молодости нравился ей Петр. Он и сейчас был завидным мужчиной. Высокий, c копной вьющихся темных волос. Едва заметная седина в шевелюре придавала ему солидности, cиние глаза свели с ума не одну деревенскую девку. Сыновья деда Василия были точной копией его самого, и лишь последний, Михаил, был щупловат, как говорят: поскрёбыш. Но Петр выделялся даже среди своих представительных братьев. Немногословный, как и отец, он словно тайну в себе носил. Вот и тянулись к нему девки. Агафья не была исключением. Провожал ее Петр до дома, да только не обещал ничего. Молчал как обычно. Агафья, однако, в его молчании слышала гораздо больше, чем он сказать хотел. Ждала, что предложит замуж за него выйти. Ждать предложения ей пришлось недолго. Только не от Петра. Приглянулась она богатому мельнику. Родители, не раздумывая, отдали дочь замуж. Но с тех пор затаила Агафья обиду на Петра. Почему не посватался? Почему отступился? С тех самых пор и стали говорить об Агафье, что переняла она колдовство от умершей бабки Колотилихи. Та помирать собралась, да не тут то было. Кричит, а дух испустить не может. Хотели люди отца Никодима позвать, чтобы исповедалась. Какое там! Колотилиха, услыхав о попе, позеленела вся и запретила в церковь идти. Поняли люди: помочь надо. Трубу в печке разобрали, чтобы колдунья не маялась, а она все никак. Руку тянет да показывает, что пожать ее надо. Кто ж на такое решится. Тут Агафья подвернулась. Взяла ее Колотилиха за руку и, тут же, спокойно дух испустила. Передала колдовство значит! А Агафья в колдунью превратилась. Все из-за неразделенной любви.