Утраченная иллюзия

– А ты думаешь, я в математике разбираюсь лучше тебя? – я, смеясь, покачала головой.

– Нет что ли? – Кристина изобразила страдание на своём лице. – Математика даётся мне так тяжело. Ты не представляешь. Я надеялась, что ты, наконец-то, станешь моим спасением.

– Ну, давай посмотрим, – подвинув стул, я села к ней за стол.

– О чём говорили с Миналье? – как бы невзначай поинтересовалась Отис.

– Сегодня утром кто-то, без разрешения, применял магию. А я, как назло, оказалась в числе десяти подозреваемых, – я вздохнула, – потому что в тот момент была вне класса и учителя не видели, чем я занимаюсь.

– А разве это не ты была? – Кристина странно на меня покосилась.

– В смысле?! – я удивлённо посмотрела на девушку, и меня разобрал смех. – Ты на меня что ли думаешь? Зачем мне делать такое?

– Прости, – Отис немного смутилась. – Просто когда ко мне подходил член дисциплинарного комитета и расспрашивал о тебе, мне показалось, они абсолютно уверены в том, что это ты использовала магию. Им только не понятно было, что именно ты сделала.

– Серьёзно?

– Такое впечатление, – Кристина пожала плечами.

– Ты, кстати, неправильно задачку решила, – сказала я, улыбаясь. – Посмотри ещё раз во втором действии. Ничего тебя не смущает?

Девушка уставилась в свой листочек.

– Хочешь сказать, здесь не двенадцать должно получиться? – наконец спросила она после непродолжительных раздумий.

– Конечно, нет. Посчитай ещё раз, а я пока схожу за кипятком. Тоже попьём чай на балконе, когда с задачей закончишь.

– Хорошо, – Кристина кивнула головой, улыбнувшись в предвкушении. – У меня шоколадные конфеты есть.

– Отлично.

Потом мы действительно неспешно пили чай, сидя на балконе и любуясь прекрасным видом на тёмный сад с редкими фонарями в изумрудной листве. Между делом Отис рассказывала мне о своём детстве и семье, а я слушала в пол-уха, наслаждаясь покоем и умиротворением. По словам девушки, её отец достаточно богат и считает долгом чести дать своим детям достойное образование.

– Ты не представляешь, как я уже устала учиться, – жаловалась девушка, страдальчески заламывая руки. – А ещё три года находиться здесь, вдали от дома и семьи, без служанок и горничных. Я помру с тоски за это время.

– Тебе выделяют деньги? – спросила я, грея руки о тёплую чашку.