Ведьмины счеты

Рысцой пробегая от такси до крыльца дома через распахнутую калитку в потоках ледяного ливня, Аня подумала, что ей точно нужно купить плащ, который она видела в фильмах про рыбаков: желтый и полностью водонепроницаемый, а также резиновые сапоги по колено.

– Заходите в дом, – потянула ее за руку взявшаяся из ниоткуда Гудрун.

Прежде чем подняться по ступеням, ведущим ко входу в дом, Аня бросила взгляд в стороны, чтобы еще раз осмотреть экстерьер помещения. Угловая комната, по-видимому, гостиная, была с двух сторон полностью стеклянной.

Незанавешенные окна – одно из которых выходило в сад, а другое смотрело на дорогу, где минуту назад остановилась машина такси, – поднимались от пола до потока. За большим деревянным столом из светлого дерева сидел мужчина, опустив голову и сосредоточенно разглядывая что-то на однотонном ковре.

Перемахнув через несколько лестничных ступеней, женщина резко распахнула входную дверь, пропуская вперед детей. В узкой прихожей, слегка пахнущей древесным дымом, они сняли верхнюю одежду, с которой вскоре натекла небольшая лужа, повесив ее на крючки, прибитые на стене коридора.

Аня вытерла руками мокрое лицо, почувствовав, что ее темные волосы налипли на лоб. Она шагнула в стеклянную гостиную, всем телом ощутив тепло горевшей в углу комнаты печки-буржуйки, отбрасывавшей красноватые языки пламени на человека, сидящего за столом. Мужчина – наверняка хозяин дома – поднял глаза, оторвавшись от созерцания пола, и бросил долгий взгляд на посетителей.

Затем он, словно нехотя, встал, медленно приблизился к Ане и протянул руку в знак приветствия, смерив ее холодным взглядом.

«Боже, какого он роста?» – пронеслось в голове у Смирновой. В ее потенциальном арендодателе было не меньше метра девяноста, а из-за широких плеч мужчина казался еще более внушительным.

– Эйнар, – представился тот без всякого подобия вежливой улыбки.

– Анна, – она задрала голову, чтобы рассмотреть собеседника, все еще чувствуя тепло его большой руки.

Несмотря на то, что Анина фантазия успела нарисовать хозяина дома в виде старца, обитающего в пещере, мужчине было около сорока лет. Его длинные светлые волосы спускались чуть ниже плеч, а синие глубокие глаза смотрели пронзительно. Между бровями залегла морщина, которую косметологи привычно называли eleven line, «линией одиннадцать», что выдавало привычку владельца жилья хмуриться.