Сага о Тамаре

Мне кажется или им раньше не разрешался маникюр? Я сижу в ногах у мамы на так называемой функциональной кровати, не претендуя ни на кровать, ни на стул, а после процедур сворачиваюсь кривым клубком, положив на нее руку, чтобы вскочить при малейшем ее движении…

Ночь.

– Люб, а Люб.

– Что?

– Скажи мне, когда он умер.

– Кто?

– Ты знаешь. Твой отец.

– Да не знаю я!

– Ты меня обманываешь. Чтобы не расстраивать. Не может быть, чтобы ты не знала.

– Мама, зачем мне врать? Я не знаю и мне неинтересно.

– Жаль. Ладно, может, ты и права. Зачем оно мне? Я его в гробу не видела, значит, он для меня живой. Там в моих тетрадях найдешь стих. Называется «Любаше. Важно и не срочно».

– Угу. Спи.

Да читала я этот стих. Но, если она его любила всю жизнь, это не гарантия, что я обязана его любить…

Второй день второго десятилетия двадцатого века.

– А сегодня красивое число. Ноль два ноль один двадцать двадцать. Второе января прошло под знаком зодиака «капельница».

Я пытаюсь немного развеселить, поддержать, отвлечь ее после тяжелейшего дня.

Шутка ли? С 9 утра и до пяти вечера лежать под капельницами. Сумрачный доктор испросил моего согласия влить кровь. Холодок страха прилип к моим пальцам и спине:

– Она выдержит? Это же стресс для организма.

Он резко и жестко чеканит:

– Вы понимаете, что она умирает? Гемоглобин 55. Не вижу другого выхода.

Литр крови. Читаю на пластиковых контейнерах фамилии неизвестных доноров, у которых такая же третья отрицательная группа крови.

Благодарю тебя, Господь милосердный, нашлись такие люди, как когда-то моя мама нашлась для других. Кажется, она про кровь не догадывается. Пусть. Так ей будет спокойнее, чтобы не заподозрила, что дела ее совсем плохи. Хорошо еще, что сердечного приступа нет, несмотря на такие перегрузки и напряжение.

Она тихо стонет и кряхтит от боли:

– Люба, я в памперсе? Хорошо. Раньше я считала это недопустимым для себя. Какое унижение, надеть памперс! А сейчас мне так тепленько…

Слабая улыбка. Похоже, у нее поднялась температура, реакция на чужую кровь.

– Совсем плохо вижу. Я так устала, сильно болит спина.

– А что ж Вы хотели, бабушка? Сколько Вам лет?

Она тут же отзывается на привычную шутку:

– Ста-ру-ха! Поняли? Вы – старуха! Говорила мне эндокринолог, а она была лет на десять старше меня. Ох, и вредная была баба! Царство ей небесное.

– Вот-вот. Все, кто тебя обидел, уже умерли.

Третье января.

– Мама, сегодня капельниц нет, я домой съезжу.