Ник Ботаник

Как только во двор въехал полицейский «Mitsubishi Outlander» и выскочивший коп перебросился парой слов с бригадиром реанимации, скорая рванула в арку и, включив сирену с мигалками, влилась в жиденький поток автомобилей на улице. Полицейские осмотрели место происшествия, составили протокол, который вежливо попросили подписать меня и приглашенного сюда Виктора Васильевича, как раз выбравшегося из квартиры вынести мусор. Задали несколько вопросов, на которые я ответил без конкретики, – мол, когда расходились по домам, было все тихо – мирно, а когда вернулся за забытыми сигаретами, Сыч, в смысле Сергей Петрович, уже был тут без сознания с головой в луже крови на столе.

Они уточнили, где живут все остальные игравшие в домино, в том числе и мы с Виктором Васильевичем. Сходили к Кучерявому, которого естественно не нашли, – тот и правда уехал в больницу к сыну. Побывали в Максимовой квартире, оказавшейся открытой, и не найдя его там, зачем-то опечатали. Оставили мне визитку, сопроводив просьбой позвонить, если тот вдруг объявится и уехали.

О произошедших с Сычом чудесах, словах, брошенных Максом, и странных метаморфозах его одежды, как и о его непосредственном участии в инциденте, я ничего копам не сказал, по естественной железобетонной причине, вынужденно последовав его совету. Сами понимаете, – правды полицейским я рассказать не мог. Представляете, как она звучала бы? Не поверят все равно, только геморроя себе наживу, – сто пудов, подумают – и у меня с головой непорядок!

Сыч остался жив.

А вот с Максом, не до конца ясно. Точнее, – ясно только то, что все совершенно не ясно!

– Так что же там произошло на самом деле? – Виктор Васильевич пытливо заглянул мне в глаза, когда мы потихоньку дошли до моего подъезда.

Я только пожал плечами, протягивая руку для прощания.

– Не знаю… Пойду я!

– Пока… – ответил он на мое рукопожатие, явно не поверив. Постоял несколько мгновений и крикнул вслед: – Максим точно ничего странного не говорил и не делал?

– Ничего! – заверил я, не оборачиваясь и не останавливаясь. Никакого желания обсуждать бессмысленные восклицания сбрендившего одноклассника у меня не было.