Байт II. Блуждающие лабиринты Гиннунгагапа

Байт II. Блуждающие лабиринты Гиннунгагапа

Андрей Вичурин

Жизнь главных героев продолжается, принося не только потери и разочарования. Времени для принятия решений у них остается все меньше и меньше. Миры лихорадит, сплетая реальность и виртуальность, в один безумно сложный узел, который, кажется, легче разрубить, чем распутать. Герои по-прежнему пытаются жить, не выбирая между добром и злом, игрой и реальностью. Не все из задуманного получается так, как планировалось, но – получается! И они уверенно движутся к намеченной цели, стараясь спасти Землю и прилегающие к ней области Галактики от исчезновения.

I

«Возможно, наша роль на этой планете не в том, чтобы почитать Бога, а в том, чтобы создать его. И тогда наша работа будет сделана, и настанет время игры». Артур Кларк

Демиург (Настоящее имя не может быть произнесено)

Антон Кириллов

Всеслав (Ян)

Вне времени и пространства.

Мы сидели в баре.

Да, в обычном земном баре, с приглушенным светом, ненавязчивой музыкой и высокими деревянными круглыми табуретами без спинок, за стойкой из красного мрамора, со стеллажами для спиртного и напитков, напротив.

Я с наслаждением потягивал светлое горьковатое пиво, обычный ирландский Guinness, а Демиург с явным удовольствием смаковал какой-то коктейль, какой, – не знаю, я в них не особо разбираюсь. В эту встречу, он предстал перед нами в виде импозантного мужчины – шатена, с аккуратно стриженой в стиле Ван Дайка бородкой, в мягких парусиновых мокасинах и таких же светлых брюках, в рубашке без ворота из некрашеного льна.

Все выглядело довольно буднично, не считая личности гостеприимно принявшего нас хозяина, и факта осознания того, что мы находимся неизвестно где, и неизвестно в когда.

Ян пребывал в явно расстроенных чувствах, и причина его плохого настроения оставалась мне неизвестна. Я вспомнил, где и когда видел его. На соседнем холме, когда привел туда квадрокоптер.

– Всеслав! – обратился к нему Демиург. – Печалью горю не поможешь… Но могу сказать, – не всегда нечто, воспринимаемое нами, как единственно возможная данность, на самом деле ею и является, – единственно возможной и окончательной…

Я не понял, о чем речь, но, видимо, Ян прекрасно понял. Он внимательно посмотрел на Демиурга, затем его взгляд ушел куда-то в себя, а еще через минуту прояснился.