Байт III. Звезда и Смерть Шшлемхх Аинна

Но как же Вас зовут, милая хозяюшка?

– Кссенишшаль Уиллиссьями Амасси! – прошелестела та в ответ, по-прежнему кланяясь. – Из гнезда Уиллиссьями Паашши Амасси. Мой дядя, – Владетель и Защитник всех этих земель. Король Ассахты, – Массишшим I. Я его единственная племянница, и, вообще, единственная девочка в семье. Остальные – все мальчики. И, очень прошу, обращайся ко мне на «ты»!

– Меня… – хотел представиться я одним из своих родовым имен, внезапно вспомнив об аристократической крови, якобы текущей в моих венах.

– Ты – Ааштони, Объединитель! – перебила она меня.

– Что ж… Можно мне называть тебя Ксюшой? – поинтересовался я, деликатно беря ее за локоток, от чего ее милое золотистое личико стало набирать оттенок червонного золота, видимо так она краснела.

– Как тебе угодно, Великий! – покорно согласилась девушка.

– Хорошо, раз уж мы на «ты», то зови меня просто Антоном. Без всяких «великих» и прочего. Договорились? – я слегка сжал ее руку, от чего она приобрела еще более насыщенный цвет рассветного солнца.

– Прости, Великий! Я не понимаю…

– Ну, надпись такая над головой, с именем и уровнем, – пояснил я, уже начиная догадываться, в чем дело. – И я еще раз прошу, – я просто Антон!

– Я никогда не видела ни у кого надписей над головой, – произнесла она озадаченно, – На теле рисунки, на лице, – да.

– Может быть, присядем? – предложил я. – И, хватит кланяться, пожалуйста!

– Я не могу сидеть в твоем присутствии, пока мы не женаты, – распрямляясь, возразила девчонка.

Ага. Опять за рыбу гроши. Как же ей объяснить всю бесполезность попыток женить меня насильно? Рубануть с плеча, – мол, нет, и точка? Обидится, пошлет, и – «аста ла виста, бэби»? Или, обидится и не пошлет? Тогда, как быть?

– Но, ты можешь мне приказать… – призналась герцогиня, нервно теребя рукав чадры.

– И ты станешь выполнять все, что я тебе прикажу? – мне вдруг захотелось проделать эксперимент, подобно Эдди Мерфи в фильме «Поездка в Америку», когда он своей невесте приказал прыгать на одной ноге и гавкать одновременно.

– Если это не навредит гнезду, Ааштони… – она заглянула мне в глаза. – Что бы я ни делала, или не делала, – я никогда не смогу нанести ему вред.