Байт III. Звезда и Смерть Шшлемхх Аинна

Я одиночка по своей сути! Но что-то внутри, некий вшитый в душу моральный императив, не дал мне просто портануться домой и послать ее ко всем чертям, вместе с их законами и обрядами.

Саламандра тем временем выползла из-под трона и, осторожно обнюхав меня, ничем при этом, не отличаясь от обычной большой флегматичной собаки, ткнулась мне в руку холодным мокрым носом. Я машинально погладил ее за ухом, от чего она громко заурчала и, привстав на передних лапах, положила мне чешуйчатую голову на колени, вопросительно заглянув в глаза.

– Ты ей понравился! – грустно улыбнулась Ксюша и погладила саламандру по холке. – А предсказание… Что ж, слушай!

«Изначальный, проходя из ниоткуда через наше нигде, обронил свой Сосуд Средоточия.

В нем он хранил такой же, как и он, – изначальный, Космос. Созидающую смесь Всеобъемлющей Пустоты и Всепронизывающего Света. Самого необходимого ингредиента для любого Творения.

Не смотря на важность и уникальность Сосуда, он не сразу заметил его потерю. Великая Цель и Путь к ней, занимали все его мысли в те мгновения.

Сосуд, упав, разбился на мириады частей.

Все миры и звезды нашего горизонта, и звезды и миры за горизонтом, все планеты – всего лишь осколки его Потерянного Сосуда. Некоторые, называют его Брошенным Сосудом и не верят в случайность потери, объясняя, таким образом, невнимание Изначального к походя созданным им мирам. Средоточие оказалось выпущенным на свободу и, разделившись на Истинный Свет и Безупречную Пустоту, разлетелось по самым дальним противоположным уголкам Ничто.

Осколки же, остались только там, где Свет и Пустота по-прежнему не могут разбежаться, перетекая друг в друга, враждуя и сплетаясь, разделяясь, и дополняя друг друга. Они, оставаясь связанными с хранимым ранее содержимым волей Изначального, одним своим присутствием не дают произойти этому разделению, так же, как и сами не могут покинуть остатки Средоточия.

Говорят, Изначальный, проходя обратно, обнаружил потерю. И увидел осколки Сосуда, удерживающие остатки Средоточия, которые превратилась во Вселенную.

Он смотрел на них с сожалением. И даже пытался восстановить Сосуд, но неизменно получалось нечто другое, несмотря на одинаковое количество некрасивых и колючих осколков и правильных, ровных, иные из которых даже сверкали подобно бриллианту.