Возвращение

Жизнь города держалась на трех китах: безработице, бандитизме, спекуляции.

Рубинчик смотрел на свою родину другими глазами:

– Одесса – чудный город, русская Америка! Здесь можно не работать и шикарно жить, надо только шевелить мозгами. Главное – знать, где и что можно дешево купить, а потом выгодно продать. Здесь кругом «наши». Видишь, улица Дерибасовская – какие гостиницы, кафе, магазины! А что за народ: греки, армяне, евреи – все коммерческие люди! Вот на этом самом месте, – Рубинчик ткнул пальцем в фонарь на перекрестке, – я торговал газетами, когда был мальчишкой.

А в том кафе продавал все, что можно продать: золото, папиросы, сахар, муку. Но все же, согласен, не та уже Одесса. Толкнуть триста граммов сахарина теперь считается хорошим гешефтом.

– Где ж мы будем работать? – спросил Назаров.

– Ясно, что не на Дерибасовской – туда нас пока не пустят. У нас с вами другая публика, мы ведь «народные» артисты. Да и не больно-то разживешься с пьяных офицеров.

Они спустились к одной из портовых улиц и увидели старый, почерневший от копоти двухэтажный дом с вывеской «Ресторан Парагвай».

Хозяева – старик и старуха, оба евреи – встретили их приветливыми улыбками.

– Шолом, ветхозаветные! Имеете музыку для танцев? – спросил Рубинчик.

– Унзер публикум либт лустиге музик[9 - Наша публика любит веселую музыку (идиш).], – сказала старуха.

– Зер гут! – подмигнул он Юрию.

В тот же вечер они вышли к публике. Посетителями «Парагвая» были матросы, портовые грузчики, проститутки, мелкие спекулянты, контрабандисты, воры и прочая одесская шпана.

Здесь часто случались драки. Публика была грубая, приходили главным образом потанцевать.

Заработки пошли хорошие. Рубинчик по-прежнему крутился среди барыг, добывая золото.

Так прошло несколько месяцев беспечной жизни. С севера доходили тревожные слухи о том, что к городу приближается война. Однажды утром на рейде появились корабли союзников.

Началась высадка французской и греческой пехоты, а также артиллерии и танков.

Рубинчик ликовал:

– Наконец-то! Как видим, Турция и Болгария капитулировали. Стало быть, Константинополь открыт, и надо скорее бежать из мышеловки, пока нас не погнали на север на этих же танках.

Через пару дней он объявил:

– Ночью уходим с контрабандистами. Я уже сторговался с капитаном шхуны. Лишь бы море было спокойным.

– А нас не накроет портовая полиция? – усомнился Назаров.

– Будьте спокойны, Самуил Рубинчик уладил все вопросы.