Возвращение

Объятая патриотическим воодушевлением Россия была уверена в скорой и легкой победе. Лишь немногие пессимисты высказывали сомнения, к сожалению, небезосновательные. Вскоре начался период неудач. Под Танненбергом из-за стратегической оплошности барона фон Ренненкампфа потерпела поражение армия генерала Самсонова. Пошли слухи, будто Ренненкампф навредил умышленно, что послужило причиной недоверия и к другим военачальникам с немецкими фамилиями.

Из-за плохого снабжения армии военный министр Сухомлинов был предан суду.

Его обвиняли в «бездействии, превышении власти, подлогах по службе, лихоимстве и государственной измене». Плохо вооруженные русские войска все чаще были вынуждены отступать под ураганным огнем противника. Зачастую солдаты могли отбиваться только штыками.

Враг вторгся в пределы России. Северную столицу срочно переименовали в Петроград, отбросив немецкое название. Но в самом городе жизнь текла по-прежнему. Противники самодержавия накручивали общество, распуская сплетни: «царь бездействует», «немка-царица командует страной», «влияние Распутина беспредельно», «двор Его Величества опутан тайными агентами европейских держав, жаждущих заключения сепаратного мира».

Во всех церквах России совершались моления о даровании скорой победы богохранимой Российской державе. Представители земств и городов везли главнокомандующему иконы, что дало повод вспомнить остроту периода Русско-японской войны, когда какой-то зубоскал съязвил: «Интересно, каким образом победит японцев генерал Куропаткин?»

В Государственной Думе от кадетов выступал Милюков, разоблачая преступное влияние на правительство «темных сил» – намек на якобы закулисные интриги императрицы и Распутина.

Великий князь Николай Николаевич был смещен с поста главнокомандующего и назначен на Кавказский фронт, что дало положительный результат: с этого времени не было проиграно ни одного сражения. Тем не менее злопыхатели продолжали трубить о «некомпетентности» государя.

Последние события повлияли и на Юрия, который вместе со всеми переживал из-за неудач на фронте и ненавидел врагов отечества.

Он оплакивал товарищей-студентов, погибших на войне, и наконец ему стало нестерпимо стыдно, что в столь ответственное для родины время он находится в безопасности и наслаждается благами жизни.

В один из вечеров он объявил дома:

– Я решил проситься на фронт вольноопределяющимся.

– Что ты, Юра! А как же университет? – испугалась Ольга Александровна.