Возвращение

Глядя на сестру, Юрий вспомнил, как всего пять лет назад, в Благодатном, Марика с двумя подружками упросили его покатать их на лодке. В легких летних платьицах и соломенных шляпках они старались держать себя как настоящие барышни. Когда ему надоело ублажать обнаглевших пигалиц, он стал раскачивать лодку на середине реки, чтобы они испугались и запросились на берег. Девчонки и впрямь захныкали, а обидевшаяся на брата Марика прыгнула в воду. Юрий сиганул следом, так как не был уверен, что она хорошо плавает.

Под собственный аккомпанемент низким, как у матери, голосом она исполнила модный романс Вертинского:

Ваши пальцы пахнут ладаном,

А в ресницах спит печаль,

Никого теперь не надо вам,

Ничего теперь не жаль.

А вдали диакон седенький

За поклоном шлет поклон

И метет бородкой реденькой

Вековую пыль с икон…

Когда прозвучал последний аккорд, раздались аплодисменты.

– Сколько таинственной муки и шарма в этом романсе! – воскликнула одна из девушек. – Спой еще, Марика!

Марика снова запела:

Где вы теперь? Кто вам целует пальцы?

Куда ушел ваш китайчонок Ли?

Вы, кажется, любили португальца,

А может быть, с малайцем вы ушли?

В последний раз я видел вас так близко,

В пролеты улиц вас умчал авто.

Я видел вас во сне в притонах Сан-Франциско,

Лиловый негр вам подавал манто…

– Прелесть! Еще, Марика! – восторгались барышни.

– Вертинский неподражаем, – снисходительно соглашались их кавалеры.

– Это русский Пьеро!

С большим чувством Марика спела «Бал Господень», «Кокаинетку» и «Нежного принца с Мальтийских островов».

– Вы знаете, – сказала одна из девиц, – моя мама так увлечена Вертинским, что не пропускает ни одного его выступления. Она даже послала ему в подарок фамильную икону старинного письма.

– Как на это отреагировал кумир? – не очень-то вежливо фыркнул Юрий.

– Представьте, очень мило. Он послал маме надушенную записку, в которой благодарил «маленькую, глупенькую женщину за трогательный дар».

Раздались голоса:

– Прелестно!

– Очаровательно!

– Вполне в духе нашего Пьеро.

– Ты изумительно передаешь Вертинского, Марика! Я могла бы тебя слушать и слушать, – говорила разгоряченная краснощекая барышня. – Вам нравится Вертинский, Бобби? – обратилась она к одному из гостей.