Возвращение

Николай Николаевич подвел к ней сына.

– Нина Петровна, разрешите представить моего наследника. Можете называть его просто Юрий. Поручаю его вам.

Младший Назаров в студенческом сюртуке выглядел очень юно.

– Приятно познакомиться, – Нина Петровна протянула белую, унизанную кольцами руку, которую он почтительно поцеловал.

– Вы будете разливать шампанское, – сказала она.

– Слушаюсь! – весело козырнул Юрий.

Встав за ее спиной, он ловко открывал бутылки и наполнял бокалы.

Ольга Александровна инстинктивно почувствовала исходившую от блондинки опасность и краем глаза следила за сыном.

– Оленька, мальчик вырос, – отмахнулся Назаров.

Шампанское у Нины Петровны покупали нарасхват. Мужчины требовали, чтобы она пригубляла каждый бокал, и щедро платили за это. Такая же игра была и за другими столами. К концу базара Нина Петровна опьянела, но ей это шло: глаза блестели ярче, а голос стал низким и томным.

– Пора домой, а мужа нет. Обманул! Все мужья такие. Как хотите, но придется вам, Юрь Николаич, провожать меня домой. Я живу на Петровке – близко. Дойдем пешком, если вы не устали. Откровенно говоря, у меня немного кружится голова, пришлось выпить лишнего ради бедных сироток!

– Пожалуйста! Мне будет приятно, – ответил Юрий.

Они шли по ночной Москве, весело обсуждая ярмарку.

– Там было столько красавиц, вам кто-нибудь понравился?

– Если начистоту, я заметил только одну.

– Кого же?

– Вы и сами могли бы догадаться.

– Ах, мальчик! – она погрозила пальчиком в перчатке, но Юрий поймал ее руку и, расстегнув застежку, поцеловал запястье.

– Вот мы и дома, – сказала Бутылкина, якобы «не замечая» его ухаживания. – Завтра в шесть часов приходите к нам обедать. Я познакомлю вас с мужем.

Ровно в шесть вечера Юрий звонил в дверь Бутылкиных.

Банкир оказался рябым невысоким мужчиной с большой головой, к тому же значительно старше своей жены.

В богато обставленной просторной комнате сидело около дюжины гостей. Нина Петровна усадила Юрия подле себя. Она весело и непринужденно разговаривала со всеми, но кончик ее туфельки то и дело скользил по ноге гимназиста, и от этих прикосновений его бросало в жар. Обед затянулся, было выпито много вина.