Возвращение

Осенним утром 1920 года на рейде Босфора выстроилась его флотилия, а Константинополь заполонили тысячи беженцев – военных и штатских. Люди приехали со своими семьями, жалким скарбом и разбитыми надеждами. Строевые части, казаков и пехоту, решено было на транспортных судах переправить в Галиполи и на остров Лемнос. Около ста тысяч людей, лишенных крова, чинов и средств, превратились в скитальцев Ближнего Востока. Возле русских судов крутились шлюпки «братьев-христиан»: греки и армяне, не смущаясь, предлагали беженцам провиант в обмен на драгоценности.

То же самое происходило на Пера и во дворе русского посольства.

Однажды Назаров встретил Рубинчика, крутившегося возле беженцев. Увидев Юрия, он поманил его к себе.

– Юрь Николаич, начался сезон золотых дождей, даже ливней! – радостно сообщил он. – Я уже снял магазин на Пера. Покупаю и беру на комиссию вещи. Смотрите, сколько всего привезли соотечественники! Если вам надоела ваша мамзель, то могу взять вас к себе. Одно условие: работать надо с холодной головой, отбросив эмоции.

Рубинчик хвастался, что уже скупил несколько икон в серебряных ризах и старинные гравюры. Огромный баул был набит золотыми и серебряными табакерками, братинами, сувенирными пасхальными яйцами, бронзовыми статуэтками, малахитовыми чернильницами, пепельницами, прочими ювелирными изделиями. Юрия особенно резанули по сердцу царские ордена и медали, гирляндой нанизанные на грязную ленту.

– Рубинчик, вам не жаль этих страдальцев?

– Если не я, то все скупят армянские и греческие спекулянты.

И почему Самуил Рубинчик должен давиться жалостью за господ белогвардейцев? Разве они любили евреев? Кто придумал погромы и черту оседлости? Кто всегда презирал нас? Я лишь помогаю офицерам из штаба Врангеля загонять казенное имущество. Скоро я буду богат, потому что имею мозги.

Рубинчик фанфаронил перед Назаровым, как бы желая показать преимущество живого ума перед образованностью. Комплекс неуча всегда задевал его самолюбие, не зря же он любил повторять: если ты такой умный, то почему такой бедный? Юрий стерпел цинизм Рубинчика, так как не хотел портить отношений с единственным товарищем.

Одиночество на чужбине – худшее из всех одиночеств, это он уже понял.

С приходом русской флотилии Константинополь стал еще оживленней. На Пера и всех примыкавших к ней улочках открылись новые магазины и рестораны, где дамы из высшего света работали официантками.