А я такая вот, такая боевая, неспокойная я

В начале весны мы переселились в центр поселка в небольшой дом, который освободила семья бывшего энергетика. У Левого был чемодан довоенных пластинок и патефон и мы обменяли его на корову. Мама работала продавщицей единственного магазина в поселке, где было все, от продуктов до сапог и лопат. У мамы сохранилась фотография, где она на фоне полок, заполненных здоровенными буханками черного хлеба, консервными банками с названием CHATKA – Крабы, и бутылками с водкой и портвейном. Мама перестала престала работать в магазине незадолго до рождения сестры Ларисы.

Леля-Дуся работала воспитательницей детского сада, куда я ходила. Там тоже кормили пшенным супчиком, но зато давали очень вкусную манную кашу, сладкий чай или кисель с кусочком хлеба. Хлеб раздавала Леля-Дуся, кладя его в наши протянутые ручки, при этом она старалась отрезать мне кусочек хлебца чуть побольше, чем другим детям.

А в апреле 1947 года вдруг появился мой папа Александр Харламов. Оказалось, что после окончания Тюменского пехотного училища в августе сорок второго года, был направлен на фронт командиром взвода, защищал Сталинград на подступах к реке Дон, которая текла в его родной Ростовской области.

Самая первая атака фашистов принесла советской армии большие потери. Отец был ранен в голову и попал в плен среди сотен таких же бедолаг, которых гнали в концлагеря Германии. Он выжил, четыре года проведя в адских условиях нечеловеческого существования и дождался – лагерь освободили американцы. Можно было возвращаться на Родину, но друг уговаривал его:

– Сашка, ты пойми, нельзя нам домой соваться на погибель! Мы для энкэвэдэшников предатели, в плену были у врага! – нас мигом на Колыму упекут.

Поехали во Францию, там спасемся!

Но отец хотел домой к Тоне и дочке Светочке, которую он не видел. Друг отправился во Францию, там у него были родственники, покинувшие Россию еще до революции. Он оставил отцу адрес:

– Запомни на всякий случай, да подумай хорошенько, не торопись на посулы! – наши загребут, как пить дать! А если что – доберись до меня.

Так и оказалось! Свои отправили отца в Коми на госпроверку, где долго разбирались, а потом определили на поселение в Печеру, не найдя особого преступления, за которое дают тюремные сроки в лагерях.

А в сорок седьмом году отец вдруг объявился на ЦЗЗ у Евдокима и бабы Оли. Узнав, что мы уехали, он погостил пару дней, забрал свою одежду, оставленную мамой, и отправился к нам в Миндяк. Приехав, нашел Лелю-Дусю.