Геракл. Повесть

«Неужели Талай намеренно очернил предо мною имя Геракла, чтобы я, поддавшись на его правдоподобную клевету, предал суду невинного героя?»

Подумав так, Креонт сказал Гераклу:

– Кто же желает твоей гибели, о герой? Скажи лишь имя одного из сих изменников, и я немедля покараю его.

– О Креонт, я не знаю своих врагов, однако убежден, что они многочисленны и коварны.

Выслушав слова героя, Креонт, не смея более мучить Геракла, о коем по-прежнему был сложен наилучшего мнения, отпустил его, а сам предался тягостным раздумьям.

Он мог бы забыть о страшном происществии, но при всяком воспоминании о Талае наполнялся удушающей печалью, осознавая необходимость немедленного раскрытия таинственного убийства. Сежду тем Талай, слушавший за дверью весь разговор царя с Гераклом, вновь явился к Креонту и спросил его:

– Что же ты думаешь, о Креонт, о Геракле?

Услышав это, уставший от собственных дум и внутренней борьбы Креонт ответил:

– Я поручаю тебе, о Талай, самому взяться за разрешение злополучного происшествия, всколыхнувшего в сей день наши души.

Внутренне обрадованный возможностью скорой расправы с Гераклом, Талай смиренно улыбнулся и, преклонившись на прощание перед Креонтом, покинул царские покои, чтобы незамедлительно устроить изгнание из дворца сына Алкмены.

В тот же день вечером явились в покои Геракла два неких мужа, посланника Талая, и один из них сказал герою:

– О сын Алкмены, по велению царя Креонта ты должен навсегда покинуть его дворец и больше никогда не являться пред его чело.

Если ты повинуешься воле Креонта, он сохранит тебе жизнь, если же посмеешь воспротивиться ему – будешь приговорен к позорной смерти как преступник.

Пораженный услышанным, Геракл спросил:

– В чем обвиняет меня царь, в каком злодеянии повинна душа моя?

Но мрачные вестники ничего не ответили охваченному трепетом мужу и, бросив на него свои последние взгляды, исполненные гнева, перемешанного с презрением, хотели уже оставить Геракла, как герой почти молящим голосом спросил незнакомцев, принесших ему приговор:

– Можно ли мне попрощаться с моим отцом Амфитрионом и матерью Алкменой, перед тем как исполнить веление царя?

– Нет, – отвечал один из них.

 – Если ты в сей же час не оставишь дворец, разгневанный на тебя Креонт, следуя своему обещанию, приговорит тебя к казни.

В один миг мрачные вестники скрылись за дверью, а Геракл, охваченный замешательством, остался на своем месте, будучи не в силах прийти в себя от таинственной сцены.