Львы Сицилии. Закат империи

Джованна под сенью небольшого зонтика всматривается вдаль: этот остров, суровый, сухой и пыльный, так не похож на привычный ей материковый пейзаж, что становится неуютно. Но вдруг она понимает. Словно Фавиньяна вручила ей наконец-то ключ к сердцу мужа. Она видит скрытую красоту этой земли, чувствует ее тишину.

– Ты так любишь его, этот остров, – тихо говорит она.

– Да, – отвечает Иньяцио. – Ты не представляешь, как он мне дорог.

Они замолкают. В прозрачном чистом воздухе слышен лишь скрип колес их небольшого экипажа, цокот лошадиных копыт да рев осла, на котором едет донна Чичча.

Иньяцио смотрит на жену: поля шляпы частично скрывают ее лицо, но морщины заметны, особенно на лбу, и складки возле носа. Следы усталости или напряжения, а впрочем, какая разница.

Так ведь и я постарел… – думает Иньяцио. Он не расстраивается из-за возраста, хоть время и прибавляет ему седых волос, серебрит бороду.

Интересно, а как выглядит сейчас она?

От этой мысли, молнией промелькнувшей у него в голове, внезапно становится не по себе.

Она.

Он представляет на ее вечно милом в его памяти лице первые морщины; ее медные волосы, тронутые сединой; чуть потускневшие голубые глаза, потяжелевшие веки.

Интересно, как бы они старели вместе?

Откуда эти вопросы? Неужели его дух так ослаб, что он допускает такие мысли? Он сердито отбрасывает их: не нужно ни о чем жалеть.

Иньяцио опускает глаза, как будто боится, что Джованна прочтет его мысли. Но образ другой продолжает его преследовать, колет острыми иголками сожаления.

Иньяцио стискивает зубы. Не думать об этом, приказывает он себе. И, чтобы отвлечься, подзывает Карузо, который скачет на своем коне чуть поодаль.

– Скажите-ка, пришла ли почта из Палермо?

– Ждете какое-то известие? – спрашивает тот. – Нет, почта будет только завтра.

– Должны прийти отчеты, – отвечает Иньяцио. – И сведения о закрытии ткацкой фабрики.

– Зря вы мечете бисер перед свиньями, дон Иньяцио, – качает головой Карузо.

– Да… – Он натягивает поводья, притормаживая коляску.

Джованна, наклонив голову, прислушивается к разговору.

– Вышло нехорошо… – неохотно признает Иньяцио, не желая произносить слово «неудачно». Но это так.

Он поворачивается к жене:

– Мы с адвокатом Морвилло отремонтировали ткацкую фабрику, построили для рабочих дома, магазины, пекарню и школу.