Львы Сицилии. Закат империи

 – Не жалеешь, что Нанни остался в Палермо? – Она указывает подбородком на его одежду.

Иньяцио тихо бормочет какую-то мелодию.

– Зачем мне Леонардо? – пожимает плечами он. – Здесь меньше формальностей, – добавляет он, присаживаясь на кровать, чтобы снять ботинки.

Джованна понимает, что Иньяцио счастлив. Здесь он чувствует себя иначе, здесь он свободен. Он другой.

Она обнимает его, кладет голову на его крепкое плечо.

Иньяцио удивлен. Он неловко поглаживает руки жены. Они похожи на диких кошек, которые ревниво оберегают свое жизненное пространство и редко ластятся друг к другу.

– Завтра прокатимся по острову в карете. Хочу показать тебе, какой он красивый. – Иньяцио поворачивается, улыбается одними глазами, ласково треплет жену по щеке.

Он смотрит на нее, думает о ней. Не о работе, не о той, другой, не о чем-то еще.

О ней. О Джованне.

Ее колотит дрожь, что-то сжимает внутренности, поднимается вверх, выше живота, в грудь, распирает ребра, заставляет сделать глубокий вдох.

Всю жизнь она ждала, что такой момент настанет – хрупкий, драгоценный, – и теперь боится, что не готова. Ее глаза увлажняются.

– Что с тобой? – Иньяцио в замешательстве. – Тебе плохо?

– Нет… да… ничего страшного, – отвечает она дрожащими губами.

– Разве ты не хочешь прогуляться со мной?

Она кивает. Ей трудно говорить. Проводит рукой по волосам, как будто хочет распустить косу.

Когда ты счастлив, слова не нужны.

* * *

Утреннее солнце прикрыто вуалью низких облаков. На горизонте за морем виднеется побережье Трапани и приземистый силуэт Монте-Сан-Джулиано. Вода у берега сверкает так ослепительно, что больно глазам.

– Солончаки, – объясняет Иньяцио сидящей рядом Джованне.

Она жмурится от яркого солнца и трет глаза.

– Соленая вода испаряется, остается корка.

Он поднимает руку, указывая на едва различимую точку за поселком.

– В той бухте произошло важное морское сражение: римляне победили карфагенян. Битва при Эгадских островах положила конец Первой Пунической войне. До сих пор рыбаки время от времени находят фрагменты античных амфор… – Глаза Иньяцио блестят, он похож на счастливого ребенка.