Семьи: книга третья

Вымыв игрушки, они вернулись в зал, где Ринат усадил дочку на диван и, попросив больше не кидать свою посудку в раковину, чтобы мама не ругалась, вновь расположился в кресле. Он был в предвкушении примирения. В последний раз негодование Вики уже не относилось к измене, а касалось обычных их бытовых проблем, и это был еще один верный знак, что она готова простить его. Оставалось только дождаться подходящего момента.

Глава IX

Через некоторое время Вика ненадолго вышла из комнаты, а вернувшись, встала возле шкафа.

– Ки-иса, давай помиримся, – виновато-упрашивающим тоном проговорил он.

– Уйди. Я не собираюсь с тобой мириться, – попыталась отстраниться от него Вика, но порыв был настолько невнятным, что Ринату даже не пришлось увеличивать усилия, чтобы сдержать ее.

– Я люблю тебя.

– Езжай к этой девке и с ней развлекайся, – дернула торсом Вика, желая освободиться от объятий мужа, но в этот момент Ринат крепче прижал ее к себе.

– Да нет никакой девки. Есть только ты… Хочешь, я прямо сейчас удалю ее номер?

– Я уже удалила.

– Ну вот и здорово, – по голосу ничуть не расстроившись, а будто даже обрадовавшись, сказал Ринат и, наклонив голову в сторону, в покорном ожидании заглянул из-за плеча в лицо супруге.

Вика молчала. Он первый подошел, он нежен, он раскаивается и признался в любви, а самое главное – она чувствует, что он искренен. Душе ее ничего больше не требовалось, и она уже готова была сама прижаться к нему и сказать, как он ей дорог, но в то же самое время в сознании Вики еще слишком значима была нанесенная супругом обида, и требовалось что-нибудь, что хоть частично компенсировало бы ущемленное чувство ее женского достоинства.

– В субботу надо будет отвезти маму в больницу, – по-прежнему не смотря на мужа, строго и сухо сказала Вика.

Ринат тяжело выдохнул, будто услышав приговор, и замолчал. Отвезти тещу в больницу – и все! Такой пустяк для того, чтобы прямо сейчас замять эту невыносимую ситуацию и вернуть все на круги своя. Ринат возликовал в душе, что разногласия закончены, да еще такой малой кровью, но ни один мускул его лица не дрогнул.