Семьи: книга третья

Появляясь в зале, она старалась даже не глядеть в сторону Рината – он сам должен был пойти на сближение, иначе было нельзя. Но хотя сознание Вики оставалось все так же сосредоточено на измене супруга, душа ее жаждала только примирения и, не находя его, трепетала и металась в груди. Молчание и замкнутость мужа, его полное безразличие к возникшей ситуации, к ней самой ввергли ее в совершеннейшее смятение.

Закончив со шкафом, Вика устроилась возле раковины, чтобы вымыть скопившуюся в ней посуду, но вдруг увидела среди горы грязных тарелок, ложек и кружек пластиковые игрушки дочки, представлявшие собой разную кухонную утварь, которые та, несмотря на замечания матери, периодически сгружала в мойку.

– Даша, сколько раз я тебе говорила не ложить свою посуду в общую раковину? – гневно обратилась к дочке Вика, с отвращением доставая из полной воды салатницы маленькую пластиковую кастрюльку, всю заляпанную майонезом и кусочками пищи. – Сколько раз?! Одно по одному… Нет, мне это надоело.

Услышав это, Даша вдруг в одно мгновение вся покраснела, скуксилась, скривилась лицом от лобика и до подбородка в каком-то отчаянном всеобъемлющем животном страхе и с криком «не-е-е-ет!» спрыгнула с дивана и подбежала к матери.

– Да! Вот так! Всё в мусорку! – вылавливая предмет за предметом, продолжала Вика отправлять игрушечную посуду в ведро, бессознательно стремясь словами усилить боль, которую она причиняла дочери своими действиями.

Не смея доставать игрушки из ведра, Даша стояла рядом, замерев всем телом, и, не зная, что делать, подняв кулачки со сжатыми добела пальчиками к подбородку и сотрясаясь мелкой истерической дрожью, полными безграничного ужаса глазами наблюдала за матерью, не в состоянии даже плакать, а только судорожно проговаривая скривившимся в беспомощной гримасе ртом:

– Моя… посу-у-удка!

– Ну что ты творишь?! – упреком раздался голос вышедшего из-за перегородки Рината.

Не обращаясь больше к жене ни словом, ни взглядом, он с возмущенно-негодующим выражением на лице подошел к мусорному ведру и, присев около него на корточки, прямо возле дочери, в ногах у супруги, принялся вытаскивать из него игрушки.

При прочих обстоятельствах Ринат занял бы в отношении жены куда более строгую позицию и ни за что не стал бы сам доставать выброшенные игрушки, а заставил бы ее сделать это.