Темное время

– Нет, может, и правда тебя убить? – топнула ножкой в сафьяновом сапожке о землю Морана. – И будь что будет?

Ну да, перегнул я палку, согласен.

– Больше не стану, – приложил я руку к сердцу. – Честно-честно! Оно само!

– Само, – проворчала богиня. – Само – это когда у теремной девки живот до носа вылезает, а мужа нет и не было. А ты, поганец эдакий…

– Чем наградите? – перебил ее я, не желая выслушивать вторую серию упреков. – Правда интересно!

Морана глянула в серое небо над своей головой, как бы спрашивая у него, почему из всех обитателей мира ей достался именно я, а после взмахнула платочком, который извлекла из широкого рукава платья.

Миг – и на ее ладони лежит хорошо знакомая мне книга. Ого. Теперь она и так может делать?

– Здорово! – не стал держать эмоции при себе я. – А можно спросить?

– Ну? – с сомнением разрешила собеседница, как видно, более не ждавшая от меня ничего умного или пристойного.

– В детстве читал, как одна гражданка такие же штуки устраивала. Или мультик видел? Не помню. Не важно, – затараторил я. – Так вот она в один рукав вино выливала, в другой кости забрасывала, потом ими, рукавами в смысле, махала, и эти пищевые отходы в лебедей и водоем превращались! Вы так можете?

– Что за чушь? – поморщилась богиня. – Кости – в лебедей? Так не бывает!

– Н-да, – почесал я в затылке. – То есть если лягушку на болоте поцеловать, она не превратится в умницу и красавицу? Ну не всякую, естественно, лягушку, а ту, что зачаровали? Я как-то так и думал.

– От целования с лягушками только бородавки на губах могут статься, – постучала себя по лбу пальчиком богиня. – Какие красавицы на болоте могут обитать? Кикиморы да трясинницы – это да. Но их красивыми даже после чрезмерного винопития не назовешь! И уж тем более умными.

– Так и знал, что сказки врут, – печально подытожил я. – Экая досада!

Что примечательно – я не придуривался.

– Любите вы, люди, придумывать всякую небывальщину, – вздохнула Морана. – А то, что под носом, никогда не замечаете.

– Это да, – признал я.