Походы и кони

Он крикнул толпе вокруг него на перроне:

– Товарищи, отойдите маленько. Я дам подарок этим сволочам, которые нас в вагон не впускают. – И от стал отстегивать ручную гранату от пояса. Толпа отхлынула, защитники двери также бросились внутрь вагона, оставив дверь открытой.

Я кинулся к двери, захлопнул ее и, держа затвор, крикнул:

– Закройте люки.

Оба верхние люки, выходящие на платформу, были моментально закрыты. Наступило гробовое молчание в ожидании взрыва.

Поезд тронулся и стал набирать скорость.

– Вот, – сказал чей-то голос в темноте. – Вы все говорите – офицер да офицер… А он нас спас. Иногда и офицер бывает нужен.

– Правильно. Не захлопни он двери, этот выродок непременно бросил бы гранату.

– Матросы как звери, они не задумываются перед преступлением.

С этих пор меня признали. Угощали едой и чаем и не упоминали больше об офицерах.

Наконец Москва. Поезд пришел в два часа ночи. Двое солдат отнесли мой чемодан до извозчика. Мы пожали друг другу руки и пожелали счастья.

– Мы сейчас поняли, что вы офицер. В соседнем вагоне выкинули офицера на ходу. Но мы не такие… Мы хорошо с вами обращались. Ведь не все офицеры плохие, есть и хорошие.

Я всего пробыл на фронте пять с половиной месяцев, но какое ни с чем не сравнимое чувство приехать домой!

Была ночь, улицы пусты. Но казалось, что каждый дом, каждое дерево меня приветствовало. Вот и наш дом. Поднимаюсь в лифте на 4-й этаж. Дверь нашей квартиры приоткрыта и горит свет.

– Я чувствовала, что это ты.

Вспоминая мое бегство с фронта, я просто удивляюсь стечению благоприятных обстоятельств. У меня одно объяснение – молитвы матери.

Был февраль 1918 года. День своего двадцатилетия я провел в вагоне.

Москва

Приезд домой

Несмотря на одиннадцать дней пути в теплушке, не раздеваясь, где можно было спать только сидя и все время надо было быть начеку, прибыв ночью домой, я почувствовал такую радость и возбуждение, что спать не хотел.

Мы вскипятили чаю и поджарили привезенные мною хлеб в сало.

Особенно меня интересовало ранение старшего брата.

– Расскажи, как это было?

– Очень просто. Митя Тучков, который тоже был в отпуску в октябре 1917 года, пришел к нам:

– Пойдем?

– Пойдем.

Мы стали звонить к нашим родственникам и знакомым офицерам. Но все пустились в отговорки. Оказались трусливой дрянью. Нужно было их припугнуть, а не уговаривать.