Крах тирана

– Он только грабить умеет, – кричали одни.

– Да детей лошадьми топтать, – добавляли другие.

– Не иначе, как все это вояки его награбили и спускают задарма.

– Видели бы вы его воинов, – качал головой Шахман. – Оружие их украшено самоцветами, а шлемы и панцири покрыты золотом.

– Не может быть, – отказывались верить горцы.

– Где же такое слыхано?

– Когда полмира платит Надир-шаху дань, и не такое увидишь, – разводил руками Шахман. – Лучше пользуйтесь, пока можно. Еще будете меня благодарить.

А пока… – Шахман огляделся, кого-то выискивая. – Мне нужно поговорить с почтенным Пир-Мухаммадом. Где он?

– В мечети наш кади, – ответили люди. – Где ему еще быть?

– Книги читает.

– Или на годекане с выборными толкует.

– Пропустите-ка!

Шахман достал из притороченного к седлу хурджина что-то завернутое в красивую ткань и стал пробираться сквозь толпу, окружившую его караван. Хотя горцы и не спешили воспользоваться его щедростью, Шахман видел, как удивлены они происходящим, как горят глаза у горянок, никогда не видевших такой роскоши, и как живо они растолковывают случившееся старушке, вернувшейся с поля со связкой сена на спине.

Согратлинский кади Пир-Мухаммад и почтенные аксакалы Абдурахман, Сагитав, Абакар, Фатали и Абаш сидели на длинной, устланной бараньими шкурами каменной скамье у стены мечети. Здесь, на годекане, обычно решали важные дела, а зачастую просто толковали о жизни и обсуждали новости.

У кади Пир-Мухаммада, считавшегося также главой совета старейшин всего Андалалского вольного общества, было и отдельное сидение – каменный стул, но его он занимал только в особых случаях, когда собирался Большой совет, определявший политику союза и принимавший необходимые законы и постановления.

Пир-Мухаммад был высок, в свои шестьдесят с лишним лет еще выглядел молодцом, а кинжал его был по-прежнему отточен и быстр. Короткая борода давно уже поседела, но проницательный взгляд выдавал непреклонную волю и нерастраченную силу.

В его голубых глазах будто отражалось небо, но сегодня это небо было подернуто тучами. Он чувствовал, как что-то меняется вокруг. Неуловимо и неотвратимо. И что волшебный караван Шахмана привез в Андалал не только диковинные товары… Что-то подсказывало Пир-Мухаммаду, что этот мирный караван таит в себе беду.

Увидев приближающегося гостя, аксакалы начали подниматься.