Наложницы. Тайная жизнь восточного гарема

Наложницы. Тайная жизнь восточного гарема

Шапи Магомедович Казиев

Как жили женщины разных эпох

Раньше гаремы называли «дарюсааде» – «дом счастья». Оказавшись здесь, девушки получали новое имя, обучались религиозному почитанию и абсолютному подчинению. Эзотерический символизм суфиев в соединении с явной эротической направленностью ритуалов скрывал религиозное служение. Автор Шапи Казиев воссоздал экзотический мир гарема, устройство и иерархию этой «академии любви», раскрыл удивительные тайны, интриги, секреты гаремной магии и обольщения, рассказывает о том, как составлялись коллекции живых драгоценностей – из лучших красавиц мира, ставших невольницами в гареме султанов Востока.

Шапи Казиев

Наложницы. Тайная жизнь восточного гарема

Гаремы мира

Гарем… На свете не так много слов, которые могли бы соперничать с этим, таким невыносимо притягательным и невыразимо таинственным. Каждый найдет в нем свои потаенные желания, угасающее родство с первородными инстинктами или ностальгию о тех временах, когда красота имела достойную цену и утонченных ценителей.

Гарем (харам) – слово арабское, обозначает оно все, что запретно, а также сокрыто и защищено, тайно и недоступно для посторонних. Когда имеется в виду восточный дом прошлых веков, то харам – это та его часть, где жили женщины – матери, жены, малолетние дети, наложницы, рабыни, а также и евнухи.

Европейский синоним гарема – французское слово «сераль», происходящее от схожих по звучанию персидского и турецкого слов (serui, saray), обозначающих большой дом или дворец.

Сегодня многие полагают, что гарем – это что-то вроде публичного дома на азиатский манер, хотя разница здесь примерно такая же, как между метро для всех и роскошным лимузином для избранных.

В том или ином виде гаремы существовали везде, во все времена и задолго до ислама, как явление, не противоречащее природе и находящее в окружающем мире наглядные аналогии.

«Дар-ус-саадет», или «Дом счастья»

Гарем представлял собой нечто вроде драгоценного тюрбана, возвышавшегося над государством. Он имел мало общего с обществом и народом за стенами сераля, хотя зависел от него во всем, но отражал социальную систему как в кривом зеркале, где не самое главное приобретает гипертрофированно увеличенный вид.