Крах тирана

– С приездом! – улыбнулась Аминат, поднося ему чашу с водой.

– Здравствуй, сестра! – улыбнулся в ответ Муса-Гаджи.

Сестрой он звал ее не только потому, что был близок этой семье. Когда они с Чупалавом умыкали Аминат, он вынужден был к ней прикасаться, а чтобы это не было сочтено бестактностью, сначала сказал ей: «Будь мне сестрой перед Аллахом, а я буду тебе братом».

Муса-Гаджи похвалил крепкие стены, приметил бревна, лежавшие наготове, и сказал, что приехал в самое время.

– Рано еще бревна класть, – покачал головой Чупалав.

– Если мы сегодня закончим последнюю стену, завтра можно и перекрыть, – предложил Муса-Гаджи.

– Зачем так спешить? – удивился Чупалав. – Что люди скажут? Не успел гость приехать, а его уже работать заставляют.

– Что это с тобой? – усмехнулся Муса-Гаджи, снимая черкеску и закатывая рукава рубахи. – Если бы мы боялись того, что скажут люди, тебе бы не для кого было строить дом.

– Хотя бы отдохни с дороги, – уговаривал Чупалав. – Расскажи, как там, дома?

– Расскажу, – пообещал Муса-Гаджи, поднимая большой камень и ставя его на подходящее место.

Работа пошла быстрее, и теперь им помогала Аминат.

– Позови лучше детей, – сказал жене Чупалав. – Каждый должен заниматься своим делом.

– Пусть покатаются, – улыбался Муса-Гаджи. – Я ведь помню, как ты первый раз дал мне прокатиться на своем коне. Я чувствовал себя таким героем!

– Я сама справлюсь, – поддержала Мусу-Гаджи Аминат.

Муса-Гаджи рассказал Чупалаву, что родители его живы и здоровы, в ауле все спокойно. Ничего плохого не случилось, кроме того, что приезжал Шахман с удивительными товарами и расписывал, как хорошо будет горцам, если они примут сторону Надир-шаха.

– Этого мерзавца? – возмутился Чупалав, хорошо знавший, что собой представляет владыка Персии, и хорошо помнивший, что творили его вояки.

– Разговоры Шахмана людям не понравились, – продолжал Муса-Гаджи.

– А Шахман – что? – спросил Чупалав.

– Его дела теперь плохи, – сообщил Муса-Гаджи. – Его изгнали из Андалалского общества.

– И куда же он делся?

– Не знаю, – ответил Муса-Гаджи, начиная новый ряд. – Может, к шаху подался.

– Надо было вообще убить предателя, – с тревогой в голосе сказал Чупалав, начав обтесывать новый камень. – Народ должен быть как стена: чтобы ни одного камня нельзя было вынуть. Иначе все может рухнуть.