Крах тирана

– Поторопись, – недовольно произнес Надир-шах. – Я не могу оставаться в Индии слишком долго. На свете еще остались страны, на которые я желаю наложить свое клеймо.

– Клянусь вам, сир, скоро венец вселенной будет в руках того, кто единственный достоин им обладать, – снова поклонился Сен-Жермен.

Надир-шах подал знак визирю, тот кивнул своим подчиненным, и двери сокровищницы снова открылись.

Первым появился Лала-баши.

– Мой повелитель!

Он упал в ноги Надиру, коснулся рукою ковра, на котором стоял шах, и только затем поднялся и прокричал своим тонким голосом:

– Звезда Кавказа и украшение гарема великого падишаха!

После чего в окружении рабынь вошла Фируза, укрытая златотканой чадрой.

– Мой талисман! – улыбнулся шах. – Твоя печаль ранит мне сердце, но твоя улыбка сделает меня счастливейшим из людей.

Фируза молчала, стараясь не смотреть на ненавистного Надира, но под чадрой никто не видел, рада она или печальна.

– Я слышал, тебе не понравились присланные подарки, – улыбался Надир.

Только теперь Фируза подняла глаза и замерла от изумления. Она оказалась в окружении сокровищ, перед которыми бледнели легенды о пещере Алладина.

Шах кивнул Сен-Жермену, и тот принялся демонстрировать Фирузе драгоценные украшения, которые не могли не понравиться даже царственным особам.

Щедрость Надира имела и другие причины. Все, что имели его жены и наложницы, оставалось в его руках. Если кто-то умирал или покидал гарем по другой причине, все драгоценности возвращались к владыке гарема.

Француз заливался соловьем, превознося красоту бесценных колец, браслетов, перстней, диадем, колье, ожерелий, брошей, подвесок, серег, заколок, пряжек и поясов. Они и в самом деле поражали красотой воображение и притягивали взоры своим магическим очарованием. Но Фируза чувствовала, что стоит ей потянуться хотя бы за одной из этих драгоценностей, и все кончится, ее хранимый в сердце мир рухнет, и сама она из горянки Фирузы, тоскующей о родине и любимом, пылающей жаждой мести, превратится в Азру – звезду гарема и покорную рабыню великого Надир-шаха.

– Уверяю вас, мадемуазель, – продолжал искушать ее Сен-Жермен, – таких украшений не носит даже французская королева.

– А русская императрица? – вдруг спросил Надир.

– Она сказочно богата, ваше величество, – ответил Сен-Жермен. – Я имел счастье видеть ее на троне. Но таких великолепных камней, как здесь, я не заметил даже в ее короне.