Ахульго

В специальной нише, в противоположной от очага стене, за деревянной дверцей, стояли глиняные кувшины с сыром, маслом и медом.

У жен были и свои отдельные помещения, которые трудно были назвать комнатами, потому что в них не было окон. Зато в каждой был сундук, в котором хранилась одежда, а сверху громоздились сложенные ковры, одеяла и подушки. А на стенах висело по зеркалу.

Они обустраивались здесь уже вторую неделю, но Патимат почти все приходилось делать самой. Джавгарат должна была вот-вот родить. Поначалу хотели перенести переезд, но обстоятельства звали Шамиля в очередной поход, и Джавгарат решилась ехать, чтобы ждать возвращения мужа уже на новом месте.

Когда они взошли на вершину горы, ее ребенок, который прежде вел себя тихо, вдруг заколотил ножками, будто чувствовал что-то недоброе. Джавгарат мысленно успокаивала его, уговаривала, называла ласковыми именами, но ребенок противился этому месту, пока не затих от усталости.

– Вот, поешь, – сказала Патимат, держа перед лежащей Джавгарат тарелку с блюдом для рожениц. Это была каша из разваренной муки, политая медом и маслом.

– Что-то не хочется, – отказывалась Джавгарат.

– Тебе не хочется, а ребенку надо, – настаивала Патимат.

Джавгарат через силу съела несколько ложек.

– А это больно? – спросила Джавгарат, проводя рукой по своему животу.

– Лучше подумай о том, как обрадуется Шамиль, когда ты родишь ему сына.

– А если будет дочь? – улыбнулась Джавгарат.

– Будет сестра для братьев, – сказала Патимат.

– Я хочу сына, – сказала Джавгарат.

– Если у всех будут одни сыновья, где мы возьмем им невест? – улыбалась Патимат.

– Мне кажется, это – сын, – прислушивалась к своему ребенку Джавгарат.

– Так сильно шевелится.

Патимат погладила встревоженную Джавгарат по голове и сказала:

– Аллах лучше знает. А твое дело – не переживать понапрасну. Главное, чтобы младенец родился здоровым.

Патимат заботилась о Джавгарат так, как не заботились о ней самой, когда ждала первого ребенка. Но в душе ей было немного грустно. Она чувствовала, что родится мальчик, знала, как будет рад Шамиль, хотя и постарается не показывать своего счастья. И понимала, что теперь главной в доме станет Джавгарат, хотя и не надолго, но по праву матери, родившей сына Шамилю.

– Иди, – сказала ей Джавгарат.

– Мне ничего не надо.