Ахульго

И битву описал кое-как, и главных людей упомянуть не соизволил. Лермонтовым при Бородино и не пахло, а Граббе там воевал, при самом Барклаеде-Толли состоял адъютантом!

Глава 29

Ахульго грелось в лучах осеннего солнца, которое дарило свое последнее перед зимой тепло. На вершинах хребтов, окружавших Ахульго, уже лежал снег.

Джавгарат качала люльку, в которой лежал ее маленький Саид, и напевала колыбельную. Она пела сыну о том, как он вырастет и станет отважным джигитом, как его полюбит самая красивая девушка, как он победит всех врагов и прославится на весь Дагестан.

Младенец улыбался, будто понимал, о чем поет его мать. А может, от того, как весело кружилось веретено в руках Патимат, которая сидела рядом и пряла шерсть.

В накинутых поверх платков теплых шалях они сидели на шубе, разостланной на большом плоском камне.

– Когда же он вернется? – вздыхала Джавгарат, глядя на уходящую вдаль дорогу.

– Это нам он муж, а для остальных – имам, – отвечала Патимат, сноровисто скручивая нитки.

– То одни зовут, то другие.

– А для нас он разве не имам? – говорила Джавгарат.

– Давай и мы его позовем.

– Вот погоди, – улыбнулась Патимат.

– Будут у тебя еще дети, скучать станет некогда.

– Я не об этом думала, – смутилась Джавгарат.

– Саид его ждет.

– Да он еще ничего не понимает, – сказала Патимат.

– Вот мои дети – да, им давно пора отведать отцовской плетки. Совсем от рук отбились.

– Понимает, – погладила ребенка Джавгарат.

– Говорить не может, а вдруг так посмотрит, будто спрашивает, где его отец.

– Приедет, – тяжело вздохнула Патимат.

– Сама знаешь, какой у нас народ. Одним достаточно сказать слово или письмо написать, а до других, пока кинжал не покажешь, ничего не доходит.

– Ему своих сыновей воспитывать некогда, как же ему столько дурных людей исправить?

– На то он и имам, чтобы наставлять народ на верный путь. И нас он спрашивать не станет.

– А меня спросил, – сказала Джавгарат.

– О чем? – встревожилась Патимат. Она едва заставила себя относиться к Джавгарат как к равной, но ее превосходство было бы для Патимат невыносимо.

– Хорошо ли мне здесь.

– А ты что ответила?

– Я сказала, что мне хорошо там, где мой муж и моя семья.

– Правильно сказала, – кивнула немного успокоившаяся Патимат.

– Ты ведь тоже так отвечаешь.

– Я? – удивилась Патимат.