Файролл. Снисхождение. Том 2

 – Все глупости, к-которые сегодня можно б-было совершить, ты уже с-совершил, так что послушай меня х-хоть сейчас. П-представление почти закончено, осталась п-пара реплик до занавеса, и одна из них т-твоя. Она не очень б-большая, но очень от-тветственная. И ты лучшая к-кандидатура для того, чтобы ее п-произнести.

– Хорошо, – покорно ответил ему я. – Надо что-то будет сказать – я скажу.

Чудно. Я – игрок, он – НПС, и что в результате? Он, порождение графики и программного кода, похоже, знает лучше меня, живого и настоящего, что следует дальше делать.

И вообще – он был как-то недоволен мной. Брат Юр, неигровой персонаж, поглядывал на меня так, как смотрят на человека, нарушившего твои планы своим бездумным поведением. Бред. Если о таком рассказать психотерапевту, то меня могут и в дом скорби закрыть. Имени Петра Петровича Кащенко.

Подножие холма было завалено телами и коконами, последних, правда, было на порядок меньше. То ли наши разошлись, то ли игроков осталось не так много.

А вот успели мы вовремя, Лоссарнах как чуял.

Он остановил наших бойцов в последний момент, когда те уже собрались дорезать у флагов остатки вражеского воинства, от которого осталось человек двадцать, не больше.

Они столпились вокруг рослого кряжистого старика с длинными седыми волосами и изрезанным шрамами лицом, который обеими руками сжимал рукоять клейморы. Это, надо полагать, и был тот самый Макмиллан Мак-Пратт, мой недоброжелатель. Да что там – давний и явный враг.

– Дядюшка Макмиллан, – Лоссарнах, совершенно ничего не боясь, подошел вплотную к вражеским воинам, которые, озираясь, выставили мечи перед собой.

 – Ты постарел.

– Так мне и лет сколько, Мак-Магнус, – ответил ему тот. – Я ведь даже постарше твоего отца, славного бейлифа Сэлора, буду. Причем лет на пять, не меньше. Вот только он давно уже в Последнем становище обитает, а я все как-то туда не доберусь. Заплутала где-то моя смерть, заблудилась.

– Ну да, ну да, – покивал король без королевства.

Ой, не нравится мне это. Как бы он сейчас какую-нибудь ересь благородную не выкинул, вроде: «Так бери свободу непрошенную» или «Дай мне слово, что не станешь злоумышлять против меня».

Это будет самый паршивый из всех вариантов, поскольку он перекроет мне путь к голове Макмиллана. Поди убей его после королевской амнистии.

– Да не так уж она и заплутала, – как-то по-свойски сказал Лоссарнах, внимательно глядя на Мак-Пратта. – Дядюшка, ты же понимаешь, что вдвоем нам на холмах Пограничья будет тесно.