Файролл. Снисхождение. Том 2

Годи Оэс, который мог бы ему помочь – в гостях у Барона Сэмади, так что чего мне бояться?

Я не торопясь подошел к противнику, который насмешливо рассматривал мою красную рубаху.

– Это теперь мода такая? – полюбопытствовал он язвительно. – Или просто денег на хорошее белое полотно у тебя нет?

– Это чтобы тебя не смущала твоя же кровь, которой я свою рубаху заляпаю, – припомнился мне древний анекдот. – Да что моя рубаха, вот ты подготовился – так подготовился. Сразу надел коричневые штаны.

– А что здесь такого… – начал было говорить Гуард, но потом сообразил, что к чему, и, злобно засопев, выставил перед собой меч.

 – Ну всё!

– Как скажешь, – покладисто согласился я, поднимая щит на уровень глаз и крутанув меч. – Всё – так всё.

Ну да, у него клинок длиннее, но это ничего не значит, с ним еще надо уметь управляться. И потом – тяжел такой меч, если как следует дать противнику побегать, то он быстро выдохнется, а потом – делай с ним что угодно.

Нельзя сказать, чтобы Гуард совсем уж не умел орудовать горским мечом, пару раз он меня чуть не задел, а один удар я еле-еле принял на щит.

Сам я толком его не атаковал, не было в этом смысла, для меня было главным – не пропустить удар. Но при этом я не бездействовал, при каждом удобном случае нанося ему урон, зачастую совсем плевый, но очки жизни с этого толстяка снимающий. Курочка по зернышку клюет – и тем сыта бывает.

Лицо Гуарда постепенно наливалось кровью, рубаха его там и сям была уже здорово уляпана красными пятнами, дыхание становилось все более прерывистым, он неразборчиво орал проклятия, перемешанные с оскорблениями, требовал, чтобы я не крутился, а дрался, но это мне было безразлично.

Я то и дело наносил ему точечный урон и ждал того момента, когда жизнь моего противника уйдет в желтый сектор, отлично зная, что после этого он ослабеет, а значит – откроется. И вот тогда у меня будет возможность нанести решающий удар. Красивый и показательный, поскольку этот поединок не просто «кто кого убьет». Он имеет, если можно так сказать, пропагандистское значение и влияет на дух войск.

И я поймал этот момент.

Лезвие моего меча вошло в живот Мак-Пратта легко, как горячий нож в брусок сливочного масла.

Я немного довернул клинок, вспарывая живот Гуарда, он глухо охнул, меч беззвучно выпал из его рук на траву, дородное тело моего врага как-то сразу обмякло, шатнувшись ко мне. Он еще и руки раскинул, словно хотел меня обнять.