Файролл. Квадратура круга. Том 4

 – Но все равно – имею право!

– Тщеславие – грех, – попенял я ему. – Оно никогда никого до добра не доводило.

– Пусть его. – Костик снова напялил очки на нос. – Я, может, жениться собрался. Может, даже размножусь после свадьбы. А как семью создавать, если я до сих пор «подай-принеси» работаю?

– Так вроде тебя повысили? – удивился я. – За выдающиеся заслуги. Валяев тебе даже секретаршу обещал.

– Валяев всегда много чего обещает. – Скривился Костик. – Да, должность называется красиво, но статус мой не изменился, как я был вечным исполнителем, так им и остался.

– Обратно непонятно. Кость, по-моему, ты сгущаешь краски. Вспомни наши последние мозговые штурмы, тебя никто в угол не задвигал, ты всегда имел право слова. И к нему прислушивались.

– Иллюзия, – буркнул гость, – не более того. Киф, сделай то, о чем прошу, и я не останусь в долгу, даю слово.

Темнит парень. Ой темнит. А я такой подход к делу сильно не люблю, от него за десять шагов гнильцой подванивает, прямо впору расстроиться.

Но правильно я для себя все минуту назад решил. На фиг такие игры, больно дорого они мне могут обойтись.

– Да при чем тут долги? – Широко улыбнулся я. – Не чужие же мы друг другу люди, Константин! Опять же жениться-то, небось, на одной нашей общей знакомой хочешь? А кто тебя с ней свел, а? Правильно, дядюшка Киф! Так что свидетелем на свадьбу позовешь.

– Ну, насчет свадьбы это я так, умозрительно, – засуетился Костик, – к примеру. Ты Мэри про мои слова не проболтайся, а то мне мало не покажется.

– Не знаю, не знаю… – задумался я. – Сотрудники редакции мне как родные стали. Как дети, можно сказать, причем суженая твоя – тоже. И мне, как бате, очень неприятно, что кое-кто запудрил доче мозги, а теперь, значит, заднего включает.

– Киф, не смешно, – всерьез начал нервничать Костик.

– Триста, – припечатал ладонь к столу я.

– Триста чего?

– На триста голов расширь состав клана. Но сирых и убогих НПС в равных пропорциях включи только в две сотни, а третью оставь чисто игровой. И я забуду оскорбление, что ты нанес моей кровинушке.

На последних словах я всхлипнул и потер ладонью сухие глаза.

– Как? – Даже волосы у Костика встали дыбом.