Севастопольская страда

– Итак, – сказал, входя снова, Меншиков, – сейчас, при мне, в моем присутствии, вы передадите свою должность начальника штаба флота адмиралу Станюковичу и немедленно после этого отправитесь в Николаев!

– Что может сделать Станюкович на моем месте? – Корнилов отвернулся от окна и опять стал лицом к лицу с главнокомандующим. – Ничего!.. Я повторяю еще раз, ваша светлость: это самоубийство, то, к чему вы меня принуждаете! Но чтобы я уехал из Севастополя, окружаемого врагами, – ни-ког-да!

– Но вы не можете оставаться здесь и делать по-своему!.

– Да, конечно… Вы!.. А не я… хорошо, что ж… Мой прямой долг – вам повиноваться… Повторяю: это самоубийство!.. Но… подчиняюсь…

На глазах его блестели слезы.

Он опустил голову и стал как-то сразу гораздо ниже ростом.

Нерешительно и медленно Меншиков протянул ему руку.

IV

Часа через два после этого разговора на корабле «Великий князь Константин» был поднят сигнал: «Кораблям и фрегатам прислать к адмиралу по два буйка с балластами и концами».

Этот краткий и очень малопонятный для сухопутных приказ означал коренную ломку в расположении флота. По этому приказу старшие штурманы должны были расставить по рейду буйки для указания новых мест всем крупным боевым судам.

Десять новых кораблей – «Гавриил», «Храбрый», «Чесма», «Святослав», «Ростислав», «Двенадцать апостолов» и другие – выстраивались так, что правые борта их были обращены к Северной стороне, чтобы обстреливать ее при неприятельской атаке, а пять старых кораблей и два фрегата должны были стать на место казни – в кильватерной колонне по прямой линии между Александровской и Константиновской батареями, охранявшими вход на Большой рейд.

Вслед за тем писаря канцелярии штаба Черноморского флота спешно и рьяно принялись переписывать приказ, подписанный Корниловым:

«По случаю ожидания сюда неприятеля, который, пользуясь своим численным превосходством, оттеснил наши войска и грозит атакою северному берегу Севастопольской бухты, следствием которой будет невозможность флоту держаться на позиции, ныне занимаемой – выход же в море для сражения с двойным числом неприятельских кораблей, не обещая успеха, лишит только бесполезно город главных своих защитников, – я, с дозволения его светлости, объявляю следующие распоряжения, которые и прошу привести немедленно в исполнение.