«Спасская красавица». 14 лет агронома Кузнецова в ГУЛАГе

Он мне коротко рассказал о себе: бывший рабочий, железнодорожный путеец, в 1918 году пошел добровольцем в Красную армию, всю Гражданскую войну провел на фронтах, в основном в Средней Азии; в последнее время был командующим войсками Туркменской ССР. Арестован в 1937 году, осужден на 10 лет ИТЛ, приехал из Воркуты на переследствие и здесь уже находится два месяца.

Рассказывал о жизни в лагере в довольно мрачном виде.

Рассказал маленький эпизод из лагерной жизни: «Сижу однажды в бараке, на нарах, в кругу таких же лагерников, обсуждаем вопросы лагерной жизни.

– Скажите… Вы во время Гражданской войны не служили в рядах Красной армии?

– Да, служил.

– Не были ли вы в Старой Бухаре?

– Да, был.

– Не помните ли вы, как в вас стреляли?

– Да, помню.

– Так вот это я в вас стрелял. Вы в то время были за красных, а я за белых, но, как видите, судьба нас столкнула вместе, и не где-нибудь, а в Воркуте, в лагере».

Потом мой напарник стал интересоваться тем, кто я и в чем меня обвиняют.

Стал меня спрашивать, не знаком ли я с Амосовым?

Да, фамилию Амосов я слышал, но ни с каким Амосовым не знаком.

– Амосов сидит в камере напротив нас, и я с ним веду разговор посредством перестукивания по трубам парового отопления.

Все эти не нужные мне разговоры, расспросы и рассказы не имели никакого интереса, но только заставляли меня насторожиться…

Я оказался прав: за тот период, что я с ним просидел в одной камере, он ни разу не перестукивался с Амосовым.

До меня с ним сидел один политический подследственный, и он своими провокаторскими расспросами заставил его нехорошо отзываться о руководящих работниках, в частности, о Сталине, за что [этот подследственный] и поплатился…

Меня он также неоднократно наводил на такие же разговоры, но из этого ничего не выходило, я на него смотрел как на наседку[25 - Наседка – заключенный, специально подсаженный к другому заключенному (чаще всего в следственной тюрьме), дабы выведать то, что нужно начальству.

Камера, в которую меня поместили, была рассчитана на двоих, с двумя кроватями, вделанными в стену; на день они запирались.

Посередине камеры стоял столик и два круглых цементных стула; то и другое было прочно зацементировано в пол.