Алеманида. Противостояние

А почему не уничтожил: твоё какое дело?

– Ты жив и ходишь на двух ногах только благодаря мне, ты выбил себе непомерное жалованье, спешу заметить, больше, чем моё, только благодаря мне. Ты имеешь право перемещаться…

– Да понял я. А вы можете осаждать гарнизон только потому, что у вас есть я. Поблагодарите для начала, что вообще к нему подобрались. Однако даже гнилой и поломанный, он по-прежнему непреодолимое препятствие для таких псов, как вы – галлы.

– Я не галл!

– Но служишь им. Все начальники Аттала почему-то не являются алеманнами или галлами, но это не делает им чести.

Мы все здесь наёмники и трудимся на благо самих себя, а не государства.

– Государством редко правят его же граждане. Перед людьми обычно сажают марионетку их кровей, чтобы внушить больше доверия. У меня нет времени на споры, Македонец. Перейду к делу. В гарнизоне остались письма, мы должны их получить. Их требует Аттал. Нужен твой слуга Савл.

– Боги, небось, уже прибрали старого увальня к рукам. Я не знаю, жив ли он.

– Нужно, чтобы он принёс тебе письма.

Остальные дела римского гарнизона тебя не касаются.

– Получить письма не проблема. Напишу Савлу – мы иногда обмениваемся мелкими новостями. Пароль старик, конечно же, не сообщит, ведь у него нет к ним доступа. Я ему напишу, он вынесет письма.

– Почему же не сделала этого раньше?

– Меня никто не спрашивал.

– Тогда делай, что сказал. Времени осталось мало.

– Если я получу письма, то может, отдашь мне свою дочурку?

– Я прощаю тебя, выродок, – Агарес выдохнул.

 – Это в твоих интересах, Македонец. Не в моих. К Анаит даже не подходи, ежели жизнь дорога.

– Какие же персы всё-таки ханжи. Дни идут, ничего не меняется.

– Разговор с тобой утомил меня. Последний вопрос: кто из своры Кустодиана хорош в бою?

– Да все более-менее сносные.

– Ты как Кемнеби. Вам двоим не хватает беспристрастности.

– Ну на вылазку я бы взял Прокла и Кемаля. Они ловкие парни, много не говорят и много не просят.

– А как с боем?

– У Кемаля с мечом есть проблемы.

Из него выйдет отличный палач: я ранее не видел, чтобы молокосос с таким равнодушным лицом отдирал ногти у галлов. А Прокл хороший мечник, я бы сказал – отличный.

– Кемнеби называл другие имена. Я уже запамятовал какие.

Филипп обреченно вздохнул и выпустил поток воздуха, от чего его губы зашелестели трещоткой.

– Наверное, Протей. О, Протей! Хотя почему Протей? Разве он полубог? Его Валентом звать. Это я его нашёл. Характер у фракийца дрянной.