Алеманида. Противостояние

– Вы сказали, что не тронете нас! – кричал варвар. – Римлянам нельзя верить.

– Так всё и было, – произнёс фракиец. – Но и я не могу верить тем, кто нападает со спины. И почему вы бьётесь палками? Может, вы назореи?

Женщина с юношей стояли в углу и со страхом смотрели на фракийца. Протей осматривал дом, надеясь обнаружить знак ихтиса[12 - Ихтис (рыба) – один из древнейших христианских символов, который использовали ранние христиане. Слово представляет собой аббревиатуру гречеcкой фразы: Иисус Христос Теон Иос Сотер, которая переводится как «Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель».

] или крест. Однако всё указывало на то, что они столкнулись не с христианами.

– У нас оружие! И нас больше, – не унимался Протей. – Отпустите моего друга и разойдёмся с миром.

– Каким миром? – крикнул галл. – Вы бессердечные твари без чести и совести. Проваливайте в свой Рим!

– Последний раз говорю – отпусти!

Галл не шелохнулся. Тут в дом вернулся Эфиальт. Протей кивком указал на мужчину, грек понял всё без лишних слов.

Эфиальт точным броском угодил галлу ножом в глаз. Тот с животным воплем схватился за рану, Протей одним ударом завершил его муки.

Женщина достала из-под платья кинжал, блеснувший серебром, и с воплем кинулась на фракийца. Тот резким движением выбил оружие и толкнул напавшую к стене. Её отпрыск уже мчался на Протея со спатой.

Фракиец среагировал мгновенно. Он вынул второй меч и размашисто ударил им юнца. После развернулся и вонзил клинок сопернику в шею.

Женщина вскрикнула, подобрала кинжал и отошла в угол. Она угрожающе занесла кинжал и резким ударом вонзила себе под рёбра, в сердце. Затем сползла по стене и затихла.

– Ты что натворил? – прохрипел Прокл. – Совсем из ума выжил?

– То есть защищать себя уже запрещено? – огрызнулся Протей. – Вы с Гунном знатно обделались. Неужели не сумели прибить голытьбу?

– Четверть часа назад ты поражался жестокости налетчиков, а сам ничуть не лучше, – хмыкнул Прокл. – Они напали на нас, странно, да? С какой же стати, интересно? Конечно же они будут цепляться за жизнь любыми способами, и мы не вправе их упрекать за это.

Поставь себя на их место.

– Кто тут нюни распустил? Мы не на прогулке. Всего не предусмотреть. Да, я убил их, но в противном случае они бы убили меня или тебя. Никому не пожелаю смерти в постели или от клинка идиота, который не умеет с этим клинком управляться. Наше оружие – не мастерство, а свирепость, – подметил Протей.