Алеманида. Грёзы о войне

– Пусть Веспасиан смотрит по ситуации, – сказал Август. – Я напишу ему письмо.

– У нового наместника колени дрожат от ответственности, – произнёс Евтихиан.

– Я не жалею о принятом решении, – отрезал Константин. – Не желаю слышать об этом! Домициан, не вижу смысла повторяться. Я всё решил. Послезавтра озвучу волю перед полным собранием сената. Валериан, собери всех квесторов, работников магистратов и прочую мракобесию. Полагаюсь на тебя.

Советники поклонились Августу и отправились к выходу из парка.

IV

К дворцу на Семипалатинском холме шествовала пышная делегация из Медиолана. Торговцы покидали лавки, мальчишки из субурских трущоб мчались наперегонки, матроны останавливали паланкины и осторожно приоткрывали шелковые занавески, патриции обращались к ремесленникам и спрашивали о случившемся. Горожане мечтали воочию узреть человека, прибытие которого собрало воедино несколько агор.

По Эвксинской улице маршировали солдаты императорской гвардии. Аттик по приказу Августа отправил в сопровождение делегации две сотни палатинов.

Домициан услужливо предоставил Константину центурию ланциариев и алу галльских кавалеристов. Шествие смахивало на снежный ком, катящийся с горы. Полководцы бы завистливо сравнили праздник с чьим-то триумфом.

Бойкие мальчуганы заползали на крыши и махали руками черни, бегущей за царским паланкином. Толпа кричала и улюлюкала. Люди жаждали получить благословение от первой женщины империи – божественной Августы.

Начальник стражи громко крикнул на вульгарной латыни, и солдаты плотнее сомкнули щиты вокруг паланкина и обоза. Вигили[99 - Вигили – рабы-стражники.] из германцев стояли с угрюмыми лицами, разглядывая преторианские плащи.

Кавалькада остановилась возле стереобата[100 - Стереобат – в античной архитектуре цоколь храма или колоннады.]. Из-за малиновой шторы показалась изящная бледная рука. Быстро подлетевшая служанка мягко ухватилась за ладонь и помогла госпоже выбраться из стесняющего паланкина.

Едва Фауста выпрямилась в полный рост, как толпа разразилась аплодисментами и свистом. Супруга императора облачилась в аметистовый пеплум[101 - Пеплум – в Древней Греции и Древнем Риме женская верхняя одежда без рукавов, надеваемая поверх туники] и золотистые сандалии. Она жеманно смеялась, манерно помахивала рукой и посылала воздушные поцелуи счастливым плебеям. Фауста улыбнулась всем и каждому, стараясь никого не обделить вниманием.