Родную мать встречай штыком. О «творцах» и жертвах террора

Протоиерей Сергачского Владимирского собора Николай Никольский смерти смотрел в глаза. Когда перед расстрелом ему приказали отвернуться, он осенил себя крестным знамением и сказал:

Спаситель не отворачивался, когда его распинали, и мы не будем.

Николай Рудневский учился в Петроградском институте инженеров путей сообщения на средства земской управы. Почему в расстрельном списке его назвали офицером, неясно. То ли мундир учащегося-путейца ввел в заблуждение, то ли «офицер» лучше подходил для отчета.

без суда были казнены васильсурский помещик А.

 А. Демидов, страховой агент Л. А. Петровский, милиционер Ерин…

Латышские стрелки за работой

Лелапш, Карре, Юргенс, Грубе, Михельсон…

Сразу же после этого большевики расстреляли 46 крестьян села Емангаш и 50 жителей татарского села Семеновка.

Земля не хочет прощать

В 1972 году деревня на острове Мочальном приказала долго жить. Дома здесь стало постоянно подтапливать, и островитян переселили на «Большую землю». А пустошь передали садово-огородному товариществу.

Желающих получить земельные участки поначалу было много. Люди попросту не знали, что раньше здесь расстреливали, что лук и петрушка взойдут на костях казненных, а помидоры наливаются кроваво-красным соком, словно это кровь несчитанных жертв.

Потом, когда на острове закрылся магазин и отключили свет, всё больше стало появляться объявлений о том, что участки продаются. Но их не покупали, поскольку воду для полива нужно было носить издалека. Людям пожилым это не под силу, а молодежь на экзотику как-то не тянет.

И дачников уже нет совсем. Участки и садовые домики просто брошены. Такое ощущение, что проклятый остров мстит за надругательство над могилами безвинно убиенных. Теперь он необитаем.

НЕДРЕМЛЮЩЕЕ «ШИЛО»

Полное собрание сочинений «стукачей»

,ничуть не смущали. В то время это было в порядке вещей. А не читать многотиражку – грех: требовалось четко знать, кто сегодня очередной враг, кто им станет завтра, и нет ли тебя самого в этих черных списках.

И «Автогигант» за глаза называли «полным собранием сексотских сочинений». Как правило, анонимных. Это тоже было приметой тех лет: «стукачи» действовали исподтишка, боясь взглянуть в глаза тем, кого с их легкой руки ждали либо лагерная колючка, либо пуля в затылок.

Вот только один характерный пример.

мало зарабатываешь». Эти разговоры многих угнали с работы. В результате в артели вместо 28 человек осталось 11. Место ли Махину в партии?».