Пришествие. Киберпанк

– Ты не думал поставить новое окно? – спрашивает меня очередная разовая девушка, замечательно сосущая хуй.

Она вся укуталась в двух одеялах, из-под которых торчит ее светловолосая голова.

Я выдыхаю дым.

И посылаю этот мир нахуй.

– Тебе холодно?

– Очень. Иди ко мне.

В ответ лишь моя мертвая тишина.

– Что ты знаешь о любви? – говорю ей я, стирая слово любовь с окна.

– Лишь пару слов, – четко отвечает это тело, как привыкли отвечать мы на службе.

– И что эти за слова?

– «Я люблю тебя» – других слов не существует.

Ебануться.

«Быть может».

«Быть может».

Ну, может и не быть.

– У тебя такое красивое сильное тело и все в шрамах, эти татуировки… Чем ты занимался?

Я опустил глаза в пол с перевернутой пепельницей, c бычками сигарет на полу и с отпечатком губной помады.

– Я убивал людей, – с ебанутой ухмылкой на лице произнес я, словно это вполне нормально в нынешнем мире, и повернул свой пристальный взгляд убийцы к ней.

– Убиваешь плохих людей, – зевая, говорит моя очередная баба для траха.

– Запомни, плохих людей не бывает, я убивал именно людей. Обычных людей: у кого есть жены и дети, которые любят развлекаться в клубах, потрахать баб, кто-то из них примерные семьянины. И если я все же смогу умереть, встречу Бога, я уже не смогу отмазаться, сказав ему: «Дружище, я солдат, убивающий по приказу».

«Похуй», и я попаду в ад.

«Похуй», и я встречу своего старого друга сатану.

«Похуй» скажет он, и я вынужден буду страдать.

– Твой имплантат? Таким выдают либо военным, богатым или крутым шишкам.

Я подхожу к ней и скидываю с нее одеяло своей металлической правой рукой.

Имплантат.

Который я заработал за свою службу.

Мощную железную руку.

Робокоп.

Такое мое погоняло среди близких, когда мне отхуярили с дробовика руку, когда выносил раненого своего сослуживца.

Я вожу металлическими пальцами по ее гладкой и прекрасной спине, медленно опуская к заднице в черных стрингах.

Я вижу их лица.

Лица тех, кого я убивал.

И мне их не жалко.

Однако за таких уродов я вынужден попасть в ад и вместе с Люцифером обсуждать баб, а потом снова вариться в котле собственных кошмаров.