Хрустальный фрактал

– Верно. Молодец. Мы должны контролировать циркуляцию знаний нужным для государства образом. И для внутренних нужд, но что гораздо важнее – для внешних. Если же спуститься на уровень отдельного человека, то речь идёт о заслоне персональных данных. Собранные, проанализированные данные, превращённые в итоге в знание, должны быть соответствующим образом показаны. Чтобы презентовать предпочтительный образ. А не тот, который у человека на самом деле. Хотя все эти так называемые «на самом деле» давно уже потеряли, на самом деле, всякий смысл.

– Да, – сказала Марья. – Все получили возможность закрывать ту часть личной информации, которую они не хотят показывать.

– И опять-таки не все, – сказал шифу Ван. – И не перед всеми. И не сами.

– Не все, – грустно согласилась Марья. – И да, зависит от грина. И не сами. А с помощью нейроблокираторов. Приватность – это привилегия. Оффлайн наставничество – привилегия.

– Что? – спросил шифу Ван.

– Приватность – это привилегия, – сказала Марья.

– А что там про гражданские работы? И соматические ограничители?

– Ничего.

Марья стояла на входе в кабинет всё в той же неловкой, мультяшной немного позе: подвёрнутые ножки, перчатки скомканы, голова вниз. «С ней определённо могут быть проблемы», – подумал шифу Ван.

– Пойдёшь сейчас к Алексею, – сказал он.

– Сна? – спросила Марья, снова задав нериторический вопрос высокогриновому собеседнику, и шифу Ван отложил в завтрашнюю напоминалку последние десять секунд, чтобы потом разобраться, как она имитирует более низкий грин, чем у неё есть.

– Сон, – сказал он. – Соглашение о неразглашении. Всё понятно?

– Да, шифу, – сказала она.

– И заслоняться даже не пробуй. Особенно в рабочее время. Вылетишь одним днём.

***

Как всегда, накануне важного апдейта шифу Ван выбрался на улицу. С годами это стало для него чем-то вроде ритуала.

Последние сутки перед обновлением. Самое нервное время.