Запредельные Силы

Сухие ладони нестерпимо дрожали, колени тряслись. Связку ключей старушка повесила на прежнее место, на гвоздь рядом с дверью, и села на стул. Развязала тугой узелок платка и белая ткань выскользнула из обессилевших пальцев на пыльный деревянный пол. Она закрыла глаза, морщинистое лицо слегка разгладилось. Тросточка стояла рядом с ней у стены.

– Люба… – почудился ей тихий знакомый голос. – Любаша.

Бабушка подняла голову и вздрогнула – она видела перед собой давно почившего супруга. Семидесятилетний дед выглядел знакомым и чужим одновременно.

Он стоял неподвижно и шевелились только лишь его губы.

– Гриша, – женщина привстала со стула, – откуда ты здесь, ты же…. – она не смогла сказать слово «умер» и разрыдалась.

Прерываясь всхлипываниями, она поведала супругу историю о двух мальчиках. Она снова попыталась подвинуться к нему ближе, привстать или подвинуть стул, но сил не хватало.

– Как же так, – продолжала она причитать, – я же не хотела, я бы никогда их не тронула.

Где-то неподалеку истошно орала кошка.

Женщину охватил ужас – в ее доме никогда не было кошки. Внезапно стало светло – свет лился из каждого окна, из каждой щели. Гриша прошел мимо и распахнул запертую дверь. Снаружи было ослепительно ярко и женщина ощутила летнее тепло, резко контрастирующее с холодом внутри дома.

Она привстала, повернулась взять палку, с которой последние недели выходила на улицу, но не нашла ее на том месте, где оставила и поковыляла без нее. Через пару шагов она обнаружила, что может нормально передвигаться и без палки.

Ее движение больше не сковывали старческие болезни, соляные отложения и больная печень.

Перешагнув через порог, Любовь Михайловна оказалась в высокой, выше, чем по колено, траве. На неестественно голубом небе полыхало преувеличенно яркое солнце. Из сада за ее домом пронеслась стайка щебечущих птиц и исчезла в густой роще на противоположной стороне. Женщина повернулась – лес окружал поляну со всех сторон. Существовали только ее дом, сад и огромный лес. И Гриша.

Он стоял чуть поодаль, примерно в середине поляны и смотрел прямо на нее. Где-то рядом яростно взвыла кошка. Неестественный мир покачнулся и пропал.

Любовь Михайловна очнулась на полу в темном коридоре своего домика. На полу лежал белый платок, тросточка стояла у стены. Женщина охнула, протянула руку к платку и замерла. На коже не осталось ни проступивших синих жил, ни старческих пятен. В голове снова прозвучал голос мужа: «Люба…» – и она поднялась на ноги.